— Там и так водится целая толпа учёных. Неужели они бы ничего не заметили? — в разговор встрял ещё один человек-член политбюро, Фридрих Утто. Настолько старый, сухой и скрюченный, что тому, кто его не знал, могло показаться, что он умрёт буквально завтра, но дед был ещё живчиком, грозно хмурящим густые белые брови над тускнеющими глазами. По его морщинистому, лишённому хоть какой-то жировой клетчатки, обвисшему лицу тянулся длинный шрам, который он получил в давнем сражении с эльфом-мечником. Средневековые варвары с ушами — так Утто их называл, демонстрируя всё свое пренебрежение и брезгливость. Старик продолжил:

— Если бы там кто-то заводился такой странный, они бы первыми его на опыты пустили. Или он бы их на опыты пустил, а мы бы об этом непременно узнали. Но отчёты приходят каждый квартал, а если что-то ненормальное происходит или экстренное — ещё чаще. Каких-то странных потерь у нас не было в рядах этих широколобых шизиков-исследователей. Да и что, если этот некто проник в наш мир прямо сейчас? Смысл его там по пустыням да каньонам искать?

— Исключено. Никаких колебаний барьера не было зафиксировано, — чёрство отрезал Альфред. — Может, этот объект скрывается? — предположил тут же мужчина, протирая запотевший лоб, а вслед за ним и лысую макушку. — Думаю, всё же стоит разобраться с этим. Осмотреться и там не помешает.

— Это очень тонкий лёд, — наотмашь произнёс генсек Бейкер, поведя белыми широкими ушами. — Мы только-только наладили отношения с южанами, а если туда нагрянет армия, то опять что-то да случится.

— Я думаю, если мы объясним им всю ситуацию, то они пойдут с нами на компромисс. Они куда сговорчивее северян, — сухо заключил Альфред, аккуратно и чопорно складывая и убирая бордовый платок в карман. — Ну, а если нет, то найдём управу, — член партии сверкнул белоснежной улыбкой, так ярко контрастировавшей с его тёмной, почти даже чёрной, кожей, отчего его вид сделался несколько демоническим в сочетании с искрой безумия в блекло-жёлтых глазах. Генсек Бейкер сально и свойски, по-кошачьи, заулыбался, отчего его усы поднялись вверх, а уши прижались к голове так, словно его, будто маленького котёнка, гладили по макушке.

— Да-с, товарищ! Вы совершенно правы! Управа у нас есть!

* * *

Феанфил обратил свой прилегающий доспех в более-менее приемлемую по местным стандартам одежду: теперь он был в белой рубашке и чёрных брюках с высокой посадкой. Даже обувь, уже особо не блестящие туфли тоже чёрного цвета, скопировал у студента, суетливо пробирающегося в трамвай, чтобы не опоздать на лекции. От себя Феанфил добавил только ремень, чтобы штаны не сваливались с талии. Рукава он аккуратно закатал, оголив предплечья. Кожа по его воле переставала отдавать уже немного привычной ему серостью: теперь оттенок больше был похож смуглый. Глаза вслед за всеми изменениями тоже преобразились: в них расцвел чёрный зрачок.