— Мне правда жаль, Эрвил. Я постараюсь исправить всё…

— Да как? Они уже получили, что хотели. Сворачиваются. Корабли оставшиеся первым делом отправили обратно. Да и с их стороны сдохнувших мало…

Феанфин был разочарован. Собой. Как он мог так повестись на вражескую женщину и совсем забыть о том, что у него есть долг перед братом, отцом и соплеменниками? Стыд и чувство вины холодными иглами врезались под кожу, вызывая колкую боль, от которой эльф готов был даже расплакаться.

— Подумаешь. Здоровенную глыбу забрали со дна. Я вам сам ещё больше магии дам! — Феанфил хотел успокоить брата, попутно утешая себя тоже. — Я столько магии создам, что мы превратим Риниас в цветущий сад! Я протяну такой мощный барьер, что никто сюда больше не попадёт!

Злость с лица Эрвила исчезла, губы растянулись в расслабленной улыбке. Старший брат часто злился, но был отходчивым. Он подошёл к Феанфилу и хлопнул по плечу.

— В ком в ком, а в тебе я не сомневаюсь. Ты наша последняя надежда на счастливую жизнь! Немного-немало, ты — наш бог, который пришёл в этот мир, чтобы спасти нас ото всех старых проклятий и врагов.

— Да уж… бог… Не говори ерунды! Как и ты, был рождён обычным способом, а не сотворён из магии.

Феанфил толком не помнил, как получил эту силу. Большую часть своей жизни он был самым обычным эльфом, пока, во время одного из сражений за Пристань Ракэнхара на их с братом родине, куда в своё время радушно сослал их отец, он не погиб. Да, он отчётливо помнил момент своей смерти. Такой одновременно пугающий, гнетущий, но и манящий, чарующий и по-своему прекрасный. Последнее воспоминание, в миг, когда эльф в тот момент закрыл глаза, не покидало его и сейчас в самых крепких снах.

Пурпурный свет в конце тёмного тоннеля и женщина. Феанфил отчётливо помнил силуэт женщины, изящной и прекрасной, похожей ни то на эльфийку, ни то на какое-то другое похоже существо. Фиолетовые сияющие длинные волосы, такие же буйно вьющиеся, как у него, но извивающиеся, словно пламя, снежно-бледная кожа, сияющее нежностью и добротой лицо, и большие фиалковые глаза без зрачков.

Когда загадочная красавица приблизилась к нему, паря в толще воды, в которой он оказался в момент смерти, будучи сброшенным с обрыва одним из солдат Союзов Миров, Феанфил ощутил приятный жар. Всё это было красивой иллюзией агонии или что-то ещё? Эльф не знал наверняка. Но помнил, что стоило ей коснуться его лба, как всё погасло, исчезло будто навсегда. Ничего не стало. И его тоже. А после огненный жар и яркая вспышка пронеслась от глубин его сознания до кончиков, возникших из магической пыли, пальцев.