— Так что? — растерянно вдруг начал Вилм. — Эрина что, умерла? Он её убил? — ему не хотелось признавать. Даже думать было страшно. Мысль не успевала принять чёткую форму, как его уже бросало в ужас от холодных догадок, что его подруги больше нет.

— Нет, пока не убил. Но она может потеряться… Если её не вытащить, она останется в Безвременье в его власти навсегда.

Вилм недоумевал. Хотелось спросить, что это, но драконша опередила своим ответом, который парня не особо-то и устроил:

— У меня нет знаний, что это такое и как оно работает. Но я знаю, что твою подружку надо спасать. Иначе нам всем конец.

— А тебя он тоже может подчинить?!

— Вряд ли. У меня есть подарок от моего повелителя…

— Повелителя? Эрвила?

— Нет, от его брата. Он позволил мне хоть немного найти себя…

Вилм ещё больше запутался в происходящем. В том, что вообще происходит, что за повелитель, что за дары. Ему ничего не было ясно, и из-за этого он ощущал себя полным идиотом, который ещё и трясётся от ужаса: не солдат, а посмешище — вот как он себя ощущал.

— Как мы можем помочь Эрине? — обречённо бросил свой вопрос Вилм, продолжая смотреть на весь тот хаос и ужас, что развернулся вдалеке.

Им, по крайней мере ему, оставалось только смотреть, как феникс выпускает заряды магии в дракона, впечатывая его в руины зданий, стены которых крошились, как песочные. Всё сияло так, словно сейчас не глубокая ноябрьская ночь, а самый светлый солнечный день жаркого лета. Глаза слепило.

— Я надеялась вмешаться до их слияния. Мой огонь голубой — я могла бы даже попытаться биться с ним. Хоть немного. Но… Сейчас… Я не знаю. Правда, не знаю. Впрочем, может, только это мне и остаётся. Я попробую освободить Эрину, а ты хватай её и прячься. Я не знаю, смогу ли я увести его подальше отсюда. Может, этот парень мне поможет. Просто старайся не лезть под ноги. Хорошо? Не позволь Эрине умереть, иначе всё будет зря: её сила перейдёт к нему.

— Почему он просто не убил её? Ведь так проще.

— Кто его знает. Может, отцовские чувства взыграли?

Вилм опешил. У него не было ни слова в запасе, чтобы выразить эмоции. Он точно знал, что Фрида не шутит: у неё не очень хорошо это получается. Драконша говорила серьёзно.

— Что? Что? ЧТО? Ты о чём вообще? У Эрины никогда не было отца!

— А матери её сквозняком надуло? Парень замялся и растерялся. Изо рта выходили только охи и вздохи, а не членораздельная речь, которая могла бы выразить всё то, что бурлило в его черепной головке. Он только и мог размахивать руками, хоть так выпуская пар эмоций.

Вилм знал Эрину всю свою жизнь. Они вместе ходили в детский сад, вместе пошли в местную школу, учились в одном классе, ходили в одни кружки, вместе ездили в колхоз весной и осенью. Они всегда были вместе, как брат и сестра, и что он знал наверняка: Эрина круглая сирота. У неё была мать, но та тоже скончалась, когда подруге было не больше пяти лет. Всех деталей этой истории парень не знал. Но точно знал, что если отец и существовал в каком-то проявлении, то за все эти годы он не одарил хоть крупицей внимания свою родную дочь, как будто бы их друг для друга не существовало. О нём даже говорить в семье Эрины было непринято. Даже плохого слова, мол: «Вот же негодяй — бросил жену с ребёнком!».