— Я пришла расспросить про божеств, которые связаны с огнём. Но фактически, да, тогда мы встретились с ним впервые.

— Кто такой Влад Дракула? Это местное божество?

— Нет, Хель. Это один местный бунтовщик — Скотт усмехнулся — Это довольно долгая история.

— Я тебе расскажу о нем, но как-нибудь в следующий раз.

— Док, так что граф Дракула сказал тебе?

— Он сказал мне: «Будьте всегда верны себе и никогда не сдавайтесь. Даже если кажется, что весь мир против вас и вас будет одолевать сильный страх и сомнения, никогда не поддавайтесь им. Полагайтесь на себя и свои внутренние ощущения». Знаешь, он так уверено это говорил, как будто знал, кто я и что меня ждёт в будущем.

— Ты думаешь, настоящий Влад знал правду о тебе и обо мне? Сомневаюсь в этом.

— Я тоже не верю в подобное, но он был слишком расположен ко мне и говорил слишком странные вещи в нашу первую встречу. Я только сейчас поняла, что поведение профессора Вайта было слишком уж мягким и открытым, для того, кто сторонился незнакомых людей и видел меня впервые в жизни.

— Так его невеста попросила встретиться с тобой тогда. Разве не так?

— Верно. Но сам профессор был ко мне слишком доброжелательным и позже, в своём разуме, он мне повторил свои слова. Он как будто все это уже знал, как и знал, что все это произойдёт в будущем.

— Лив, сомневаюсь, что вампир мог обладать даром провидца. И давай оставим профессора и его жену в покое. Нам нужно разобраться с нашими проблемами.

— И что ты предлагаешь?

— Я уже сказал, что — Скотт состроил недовольную гримасу на лице — В нашем случае я считаю, что мой план самый оптимальный.

— Предлагаю приехать домой и продумать твой план до мелочей. Но перед этим нам надо заехать в одно место.

— Это куда?

— Быть в Калифорнии и не увидеть закат на берегу океана равносильно преступлению.

— Я так понимаю, мы едем к ближайшему пляжу.

— Не к ближайшему, а к тому, где я и Том тренировались. Это наше с ним место, в котором бывали только мы вдвоём.

Я указала Скотту в какую сторону ему стоит направить автомобиль. Мы приехали на берег как раз в тот момент, когда солнце стало медленно клониться за горизонт. Хель вышла из автомобиля и ее глаза стали неимоверно большого размера. Она смотрела на закат огромными и светящимися зрачками. Я видела, как Скотт подошел ближе к ней и встал прямиком около неё. Я не стала нарушать их идиллию и решила позволить обоим своим спутникам поговорить наедине. Мне было о чем подумать в одиночестве. Во мне поселилась яркая надежда на то, что я смогу спасти отца от смерти. Я ничего в своей жизни так не желала, как вытащить отца из этого состояния. Скотт и Хель о чем-то тихо разговаривали в стороне. В один момент я заметила, как в глазах воительницы мелькнули слабые отблески выступивших слез. Она подошла ближе к Скотту и тот нерешительно обнял изящную фигуру девушки. В лучах закатного солнца их фигуры казались единым целым, а их рыжий цвет волос в очередной раз создавал иллюзию присутствия огня около обоих фигур. Я смотрела, как завороженная на две охваченные «огнём» фигуры и вновь расплакалась. Любовь отца к дочери одно из самых сильных и чистых чувств во Вселенной. Будь ты человеком, Богом или самим Дьяволом. Мы все хотим, чтоб наши родители нас любили и признавали нас. Что немаловажно, мы все ждём от родителей поддержки и понимания, даже в моменты наших слабостей и в моменты совершения нами ошибок. Вскоре, Скотт и Хель позвали меня к себе, и мы уже все вместе стали детально обсуждать план наших дальнейших действий. Когда мы сошлись на едином мнении, на дворе была глубокая ночь, а небо было озарено миллионами звёзд. Домой мы попали далеко за полночь. Мы втроём сидели в гостиной, попивая холодный виски. Вскоре мы поняли, что за свои тысячи лет Хель не была знакома с алкоголем. Ей хватило нескольких бокалов, чтоб заснуть прямиком в кресле. Скотт перенёс ее в свою бывшую спальню, заботливо накрыв тело девушки тонким одеялом. Когда мы остались наедине, я не смогла сдержать порыв чувств, желая сбросить напряжение всех этих сумасшедших дней. Чувствовать прикосновения любимого мужчины на себе, ощущать его обжигающие поцелуи во всех чувствительных местах и дрожать под его яростным напором, вот, чего я так желала все это время.