О таких не предупреждают в школе, говоря — бойся! О таких только шепотом, потому что они намного опаснее тех, кто чует силу, но не умеет себя контролировать. В их руках просто сосредоточена вся власть, эти оборотни владеют городом, своими кланами и людьми, которым не посчастливилось жить рядом.

— Михаил Львович, пусть Саша вернётся к себе, — папа вдруг засуетился, залебезил, одновременно пытаясь выглядеть достойно и не жалко. Я понимала его страх, но не понимала, зачем нужно было связываться с оборотнем? Какие вообще у них могут быть общие дела? Папа — успешный врач, но работает только с людьми.

Дверь за моей спиной открылась, и я против воли поежилась. Холодный сквозняк и страх соединились, буквально парализуя всю до кончиков пальцев на ногах.

— Ну что ты, — оборотень улыбнулся и пошёл к столу. Пустой стакан, видимо его, стоял рядом с початой бутылкой. — Сашенька, не откажи гостю, — в стакан полился папин любимый виски. — Присоединяйся.

Отказаться? Невозможно.

На ватных ногах подошла к столу, бросила на отца испуганный взгляд. Слезы мешали, смазывая картинку, но я видела, что и он испуган не меньше.

— Пей, — стакан проскользил по столешнице и остановился в сантиметре от края.

— Выпей, Сашенька, — попросил папа.

Дрожащей рукой подняла стакан, надеясь услышать, что мне не нужно этого делать. Но все молчали, просто наблюдая за мной.

Задержала дыхание и одним глотком осушила содержимое. И почти сразу закашлялась, слезы побежали градом. Хватая ртом воздух, я поставила стакан обратно и сипло спросила:

— Теперь я могу уйти?

Меня начала бить нервная дрожь. Хотелось сбежать и спрятаться под одеялом, как в детстве, когда самым страшным были монстры под кроватью. Выдуманные, а не настоящие.

Но оборотень покачал головой.

— Всё зависит от твоего отца, дорогая моя. Витюша, — слишком ласково обратился от к нему, — что скажешь?

Папа побледнел и затрясся. Я не видела его таким даже в тот день, когда умерла мама.

— Прошу… Я выплачу все, но мне нужно время.

— У тебя было время.

— Я не успел!

Оборотень пожал плечами.

— У тебя был месяц. Мы так договаривались. Ты не сдержал своего слова, Витюша, понимаешь. А деньги — это деньги. Я не могу заморозить их или выбросить на ветер.