Тарелка упала и разлетелась на сотню маленьких осколков, а ведь на ней было написано — небьющееся стекло. Так и верь рекламе.

Вздохнула, опустилась на колени и начала собирать осколки. Если никто ничего не увидит, то и наказания не последует. Тем более, запас этих идиотских тарелок большой, я позаботилась.

— Разбила?

Я чуть не выронила то, что успела собрать.

— Михаил Львович? Что вы здесь делаете?

Он скривился, но не злясь, я видела, что улыбка скользнула по его губам и растаяла.

— Сашенька, ты в моём доме. А в своём доме я могу ходить когда и где угодно.

Пора прикусить язык и не высовываться. Здесь я могу только улыбаться и исполнять то, что приказано. Большего мне не дано.

— Но, думаю, тебе будет интересно, — Михаил прошёлся прямо по осколкам, ломая их ещё больше, специально, чтобы у меня прибавилось работы. — Сегодня я разговаривал с твоим отцом, — моё сердце пропустило удар. — Да, дорогая моя, твой папочка опять занял у меня денег, — оборотень дошёл до бара, снял с подвесной стойки бокал, открыл деревянную дверцу винного шкафа и достал бутылку. — Кажется, он уже и думать о тебе забыл. Полгода не такой уж и большой срок.

— Сколько? — хрипло спросила.

Звук открываемой бутылки прозвучал как контрольный выстрел.

— Не все ли равно? Саша, ещё один займ, и ему не хватит жизни, чтобы расплатиться со мной.

— Так зачем же вы опять заняли ему денег!

Я вскочила на ноги.

Сейчас мне было не страшно, что я стою перед волком в человеческом облике. Мужчина с сединой в волосах, звериной улыбкой и авторитетом, перед которым преклонялись многие, мог испугать до чёртиков, но я вдруг поняла, что глупый инстинкт самосохранения делает мне только хуже.

Я полгода молчала, стараясь не высовываться, радуясь, что стала всего лишь экономкой, а не постельной игрушкой в лапах богатого извращенца. Не высовываться, не встревать, не говорить с хозяином… И что мне это дало? Очередной займ отцу, который даже не думает рассчитываться!

— Следи за словами! — Михаил отпил немного из бокала и поставил его на бар. — Я даю возможность, и не моё дело, как ею будут распоряжаться. Твой папа решил, что играть дальше лучше, чем попытаться выкупить тебя. Знаешь, Сашенька, теперь ты полностью в моей власти. Никто не придёт тебя спасать, никаких рыцарей можешь не ждать, — он засмеялся.

Я почувствовала, что готова расплакаться, но с трудом удержала себя в руках. Нет, я не должна показывать слабость перед этим существом. Я не его рабыня, не принадлежу ему и не буду!

— Как я могу выкупить себя? — голос все же предательски дрогнул.