* * *

— Вивьен… Вишня… Вишенка, — кто-то зовет издалека.

Но я не хочу просыпаться. В темноте уютно и спокойно. В темноте нет измены, нет обиды и боли нет. В темноте нет переживаний. И любовь, которая приносит разрывающую изнутри боль. — Проснись, прошу. Почему она не просыпается?

— Может, кхм… лорд Торнтон, — узнаю голос доктора Ллойда… — Мотивация вернуться недостаточно сильная.

— Как это недостаточно сильная! — конечно, возмущается.

Упрямый, самоуверенный аристократик. Действительно, как его величайшая светлость может быть недостаточным мотивом, чтобы вернуться из забвения. Только вот, несмотря на свои чувства, я готова все оставить как есть. Слишком больно понимать, что я его люблю и готова истощить себя до дна, чтобы спасти. А он ничего подобного мне не чувствует. Я только удобная кандидатура на брак. Удачный вариант, которым легко можно манипулировать по необходимости.

— Вишенка, — склоняется. Его дыхание так близко, шевелит локон у уха, и он нестерпимо щекочет щеку. — Вишенка, неужели ты ни капли меня не любишь? Неужели мои чувства для тебя ничего не значат. Вернись, милая, вернись. Давай, наконец, сломаем проклятие Тристана и Ровены. Вернись ко мне, любимая!

Любимая? Маленький проблеск и снова тьма. Мне почудилось. Наверное, почудилось. Не проснусь, пусть не тешит свое аристократическое самолюбие.

— Вернись, подари мне свое сердце, подари мне таких солнечных рыженьких девочек и мальчиков, — шепчет и дальше, мучает мое бедное, кровоточащее сердце. — Будь со мной, моя колючая Вишенка. Не оставляй меня… Любимая…

Я не верю… в то, что слышу, не верю. Ресницы дрожат, по щеке скатывается слезинка. Зачем он так со мной?

Едва слышно вздыхаю, и упрямое влюбленное сердце больше не может слушаться гласа разума. Веки дрожат, открываются. Моргаю от света. Он хоть и тусклый, но после тьмы кажется слишком ярким. Незнакомая комната, по-моему, спальня.

— Вивьен! Вишенка! Любимая…

В грудь раскаленным потоком врывается воздух. Кажется, мои лёгкие уже и отвыкли дышать.

— Не шути так… — еле слышно шепчу. Язык слушается с трудом.

— Я не шучу, моя маленькая. Ни капли. Я люблю тебя….

Слезы ползут и ползут по щекам.

— Я готов снова повторить каждое слово от начала и до конца, готов повторять их тебе каждый день. А ты? Ты меня любишь?

Горло сжимается. Невыносимо трудно признаться. Но его глаза, они читают меня до самых глубин, они и так видят ответ в моих глазах. Ибо скрыть его мне не под силу.

— Люблю… Люблю больше жизни… — поднимаю ладонь, провожу по щеке. — Неужели это не понятно? С первого дня, с первого взгляда, мое сердце билось чаще в твоем присутствии. Я едва могла связно мыслить и отвечать на твои вопросы.