На подиуме возникла иллюзия. Мой двойник стоял неподвижно, будто опасаясь потревожить тысячу белых и голубых бабочек, которые сидели на теле, едва-едва взмахивая крылышками. Живое платье начиналось от горла и достигало пола. Между бабочек поблескивали серебряные цепочки и сверкали голубые кристаллы.

Иллюзорная Каролина отмерла и грациозно двинулась на другой конец помоста. Активней замахали крылышками бабочки, сильнее обнажая кристаллы.

Двойник замер. Мотыльки – наоборот. Они взмыли легким, нереальным облаком.

Мой двойник остался обнажен, если не считать за одежду переплетение серебряных цепочек и сияющих кристаллов.

Судорожно выдохнул Форк. Я закусила губу.

Иллюзорная Каролина сделала несколько шагов в обратном направлении – и стало ясно, что на ней не только украшение-сетка с кристаллами, но и обтягивающее, как чулок, платье телесного цвета. Когда двойник задвигался, стал заметен высокий разрез справа.

И все же платье вызывало оторопь.

Я покосилась на Форка. Каменное лицо, ноль эмоций. Ему не понравилось?

Краем глаза отметила, как удаляются в соседнюю комнату модистка с помощницами. Ожидают, что Форк будет кричать, и сбегают? Или деликатно дали возможность обговорить все без свидетелей?

– Тебе не понравилось мое платье?

Озвучив свой страх, я затаила дыхание.

– Понравилось ли мне? – медленно, с неожиданной хрипотцой в голосе повторил мои слова герцог. – Даже и не знаю, как сказать.

Не знаешь, как сказать? Покажи!.. Провокационно-шальная мысль скользнула в голове и тотчас пугливо исчезла в вихре других.

– Лина, платье необычно. Подозреваю, после твоего выступления в Грине повысится рождаемость. – Форк криво усмехнулся. – И Себастьяну повезло, что он не может увидеть тебя полноценно.

– Почему повезло?

Заявление озадачило.

– Иначе отдал бы иммунитет тебе, а не любимице сестры.

– У Марибель появилась любимица? – изумилась я.

Неожиданно. Местная принцесса напоминала собаку на сене: зная, что брату нужна жена, она намеренно разгоняла вокруг него девушек.

– Марибель якобы симпатизирует дочери хранителя Изумрудного перевала. Утром слышал, как она намекала брату поддержать скромную девушку, заявив, что видит в ней сестру, о которой мечтала с рождения.