– Такую глупышку грех обидеть. И я бы высоко оценил твое доверие, но не могу. Моя воля не всегда моя.

И столько горечи, искренности прозвучало в признании, что я простила глупышку.

– Если я попадусь Аурелию и он прикажет убить тебя… – Челюсти Никласа сжались так сильно, что, кажется, я расслышала скрежет. – Не верь мне, Лина, не надо.

Я стиснула его руку, все еще удерживающую мою, и твердо пообещала:

– Буду. Ты мой герой, Никлас, а в героев нужно верить, и тогда они непобедимы.

Он прикрыл глаза и обреченно вздохнул.

Зря. Я ведь верила в то, что говорила, слова шли от души. То, что начиналось игриво, как легкий флирт, вдруг стало искренним откровением.

Никлас отмер и уже привычным тоном, как будто и не было горячечных признаний, поинтересовался:

– Мороженое нравится? Плесени как таковой здесь нет, лишь вытяжка из пораженной ею ягоды кюи. Пока ягода свежая, она ничем не пахнет, но как только покрывается серой пленкой, приобретает аромат кофе.

Уточнения аппетит не улучшили, но все же было приятно, что он об этом рассказал.

Через полчаса мы вышли из чайной.

– Хочешь еще погулять? Или вернемся и я покажу артефакт, который придется использовать, если Йольский не выполнит свою задачу.

– Во дворец хочу. – Меня снедало любопытство: какой артефакт может заменить обучение магии голоса? – Но сначала мы купим взятку моему учителю, чтобы он сменил гнев на милость.

– Чем же ты хочешь его подкупить? – насмешливо поинтересовался Никлас.

Я указала ему за спину.

Элегантная вывеска гласила: «От шляпы до трости». В витрине красовалась полупрозрачная иллюзия молодого блондина в фиолетовом камзоле.

При виде его я и вспомнила франтовские туфли Йольского. Надеюсь, интуиция не подвела, и он любит оттенки фиолетового. К тому же одежда с чужого плеча, да еще вдобавок мощного, не придавала уверенности коллекционеру женских сердец.

– Что-то в этом есть, – согласился Никлас.

Еще минут тридцать – и мы выбрали обновки для афериста. Несколько лавандового цвета рубашек, черничные туфли и брюки, а из переливчатой насыщенно-фиолетовой материи – камзол.

Все оплатил Форк, и я даже не думала спорить, понимая, что это будет глупо.