Прыгнув, Кысь будто вошла в осыпающееся изваяние девушки.

Белой пылью осыпались скульптуры мужчин. Два слепяще-золотых шара воспарили над нами.

Третий, ярко засверкав, обрел четкие очертания и плотность.

Хорошо знакомая мне девушка, только полупрозрачная, грустно улыбнулась.

– Джесс?.. – не поверила я глазам.

– Я сотни лет служила Небесным Сестрам, искупая грех гордыни. Ты помогла сократить срок, спасибо, – с затаенной радостью произнесла девушка. – Будь счастлива, иномирянка!

Джесс-Кысь утратила человеческий облик, став золотым шаром, и рванула к двум ждущим.

Осыпая нас сверкающей пыльцой, освобожденные души исчезли в высоте. Мы оживили статуи…

Никлас стиснул мою руку и потрясенно признался:

– А ведь каждый раз, когда я смотрел на твою служанку Джесс, то терялся в догадках, кого же она мне напоминает. Принцесса Цецилия слыла невероятной гордячкой, она по земле отказывалась ступать, ей стелили ковры. Смерть изменила ее: она легко втерлась к тебе в доверие и стала служанкой.

Я покачала головой. Подумать только, у меня в комнатах прибиралась древняя принцесса…

– Наговорились? – нетерпеливо поинтересовался принц. – Пора выходить.

Он решительно направился к переходу в большой мир. Теперь, когда мы освободили души, нас должны отпустить.

Вместе с радостью ко мне пришла печаль. Я последние часы рядом с Никласом. А что, если не смогу вернуться?..

Принц не успел прикоснуться к бирюзовому сиянию – из него вышли люди.

Воины в черном с мечами наголо, король Аурелий и принцесса Марибель с кровоподтеком на всю правую щеку.

– Я верил в вас, знал, что найдете храм! – воскликнул радостно король, подталкивая сестру Себастьяна.

Шестеро наемников рассредоточились по залу, по одному став за спинами принца и герцога.

Интуиция подсказывала, что я не ошиблась насчет рода занятия воинов: братец Каро бдительно пресекал малейшие слухи о своих страшных поступках и не использовал армию.

– А теперь отдайте подаренные артефакты, и кое-кого я пощажу. – Он швырнул Марибель на пол и поставил на ее позвоночник ногу. – Стоять всем на месте! Малейшее движение – и я сломаю ей хребет.