И ничего не почувствовала.

Я не знала, как лечить его. Я не чувствовала в себе силу исцеления. Как раньше…

Ушедшие отобрали мой дар!..

– Никлас, я не могу так, нужен артефакт.

Я вытащила браслет из-под рукава куртки и… он не сработал.

– В храме артефакты извне бессильны, – отстраненно произнес Никлас.

Себастьян, болезненно морщась, извернулся и выдернул из себя нож. Прощальный подлый подарочек Аурелия… Ушел и забрал с собой ненавистного принца.

– Так рано… – прошептал его высочество и обмяк.

– Себа-а-а-астьян! – Голося, Марибель упала брату на грудь. – Прости, умоляю! Это я должна умереть, не ты! Что угодно отдам, только живи! Живи-и-и!

Ее вой бил по ушам, и я закрыла их ладонями. Зажмурилась, чтобы не видеть чужую боль.

– Лина, держись. – Никлас обнял меня за плечи.

За слезами я не сразу увидела золотое свечение, которое охватило Марибель с Себастьяном. Еще миг – и сияющий свет скрыл их полностью.

«Искупление…» – в зале будто повеял ветерок.

«Искупление…» – вторило эхо храма.

Из золотого сияния выскочила пепельно-серая кошка со светлыми, почти прозрачными глазами. Как у Марибель.

«Нужна же нашим девочкам новая служанка», – усмехнулся голос.

Золотое свечение погасло.

Себастьян громко закашлялся и приподнялся на руках.

– Что случилось? Где моя сестра? – Он погладил сидящую рядом кошечку по спине. – Кысь вернулась?

Забавно, принц легко вспомнил имя, которое я назвала в его присутствии лишь однажды.