Принц подчинился и осторожно взял меня за руку, будто опасаясь, что я оттолкну его. На Никласа я не смотрела – и так больно.

– Себастьян Барик Вайстальский, ты согласен навеки взять в жены принцессу Эрмарии Каролину Шиграй? – спросила богиня.

Мгновение тишины. Рука принца стиснула мою руку. Будто спрашивая, что делать. И я не выдернула ладонь, сжала в ответ горячие пальцы.

Я так устала… И я хочу домой. Я так хочу домой! Зализывать раны. Я выполню свою часть сделки, а дальше пусть будет так, как пожелает судьба.

– Ты согласен, Себастьян? – нетерпеливо повторила богиня.

– Да, – глухо откликнулся принц.

– Каролина Шиграй, ты готова навеки взять в мужья принца Вайстала Себастьяна Барика Вайстальского?

Богиня смотрела на меня строго, нетерпеливо постукивая кулачком по крутому бедру. Она ошиблась, если подумала, что я буду тянуть с ответом. Это как с восковой полоской – нужно драть решительно и быстро.

Глядя богине в глаза, я выпалила на одном дыхании:

– Я, и. о. темной принцессы Каролины Шиграй, говорю за нее «да»! Она согласна!

Кото-Инь-Ян осыпала нас серебристой пыльцой.

Богиня расхохоталась:

– Что ж, принцесса Каролина Александрова Шиграй, принимается. Повеселила нас напоследок.

Я чуть не села. Значит, она знала? Что в королевский род приняли, добавив мою земную фамилию? И специально не уточнила, какую из Каролин Шиграй выдает замуж? А если бы я не решилась схитрить?.. То вышла бы за Себастьяна по-настоящему?

– Что это значит? – потребовал уточнений Себастьян и почесал левое предплечье.

Нахмурившись, молниеносно сбросил плащ и закатал рукав рубашки. На смуглой коже серебрилась татуировка – широкий браслет с кошачьим знаком богинь.

– А у тебя появился?

Он нагло закатал рукав моей куртки. Чисто. Брачной татуировки нет. Принц нетерпеливо проверил и на второй руке. Я не сопротивлялась.

Я смотрела на Никласа. И улыбалась. У меня получилось. Пусть не обмануть Дис, это, похоже, нереально, но я избежала ловушки, в которую могла угодить из-за скуки бессмертной.

Никлас улыбался в ответ, и нежность плескалась в его глазах, сменив тоску.