Им в лица ударил порыв холодного ветра с отчетливым ароматом каких-то трав. Послышалось цоканье копыт, которое словно удалялось прочь. Лошади внутри тревожно ржали. Мирослава нырнула в денник, где стояла красивая серая кобыла и обняла ее за шею.

- Да что ж такое то, - пробормотала она с досадой. – Ну что ты, успокойся. Тебя никто не обидит.

Лошадь уткнулась ей в плечо и тихонечко заржала. Андрей нахмурился.

- Мирослава Даниловна, что…

В конюшню влетел подтянутый светловолосый мужчина, который осекся, завидев чужака. Но быстро взял себя в руки.

- Снова это? – задал он странный вопрос.

- Похоже, - вздохнула Мирослава. - Нужно успокоить Стихию. Проверь остальных лошадей.

Блондин кивнул и пошел по проходу между денниками. Домбровский проводил его внимательным взглядом, потом повернулся к Мирославе.

- Что «это»? – поинтересовался он, делая акцент на втором слове.

- Не бери в голову.

- Мира. Я ведь не просто так спрашиваю. Если что, могу и помочь.

- Ты о дочери лучше переживай, - продолжала отбрыкиваться Тригорская.

- Ты же сама сказала, что причин для переживаний нет, - хмыкнул маг. – Рассказывай.

Мирослава погладила лошадь, проверяя, все ли с ней в порядке, и начала говорить:

- Это началось с неделю назад. Кто-то или что-то пугает моих лошадей по ночам. Я кучу чар наплела, но все без толку. Дворовой в конюшнях перестал появляться, словно боится. Лад мой домовой, стал нервным. Максим вон, – она кивнула на блондина, - последние три дня не с женой ночует, а тут, да тоже без всякого результата.

- У Феодоры спрашивала? – нахмурился маг.

- Нет, решила, чего ее не стоит беспокоить сейчас.

- Понятно.

Он прикрыл глаза и задумался. Что-то такое вертелось на самом краю сознания. Но никак не получалось вспомнить.

- Сегодня оно уже не вернется, - сказала Мирослава. – Мы спугнули, так что можешь идти спать.