Вскоре после полуночи мы с Иридой вернулись на Олимп. Как только мы ступили на пол, она вздрогнула и побежала прочь. Как только мои глаза привыкли к свету, я понял почему.

Совет собрался в полном составе. Отлично.

— Гермес, — сухо произнёс Зевс. — Хорошо, что ты решил к нам присоединиться. Мы как раз решаем твою судьбу. Стой на месте.

Я уже был на полпути к своему трону, когда он это сказал. Я остановился и развернулся лицом к остальным. Они все смотрели на меня — кто самодовольно, кто разгневанно, кто безразлично. Но никто из них не смотрел на меня так, как это делала Так.

— Я могу высказаться в свою защиту?

— Не вижу смысла, — вмешался Аполлон, обращаясь ко всем. — Он знал о последствиях, когда уходил.

Его слова перечеркнули хрупкое перемирие, возникшее между нами вчера.

— Да, потому что мне известно то, чего не знает никто больше. Я знаю, как остановить угасание богов.

Тут же по кругу пошли шепотки. Зевс поднялся и, хотя он пытался скрыть это, я заметил жадный блеск в его глазах.

— И как ты к этому пришёл? — медленно спросил он.

— Девушка, которой ты позволил умереть… Именно её я искал, когда покинул Олимп. Сами мойры направили меня к ней. Я искал ответы, и она мне дала их. Не прямо, конечно, но то, что она мне говорила… Я сложил вместе и понял.

Молчание.

— И? — после долгой паузы спросил Зевс.

— И я скажу вам при двух условиях.

— Ты скажешь нам, потому что ты член этой семьи, а не на каких-то условиях! — рявкнул он. Я уже много лет не слышал, как он повышает голос.

— Вот тут ты ошибаешься, — сказал я. — Семья не обращается со своими так, как вели себя со мной вы с тех пор, как умерла Персефона.

На противоположном конце круга вздрогнул Аид, но я не останавливался. Не время щадить его чувства, мы говорим о куда более важных вещах.

— Я совершил ошибку, большую ошибку, и сделал всё, чтобы её компенсировать. Но хотя я остался прежним, вы с тех пор стали обращаться со мной, как с изгоем, и меня это достало. Я ни с кем из вас так себя не вёл. Кроме разве что тебя, Аполлон, но я просто завидую твоим зубам.

Никто не рассмеялся. Я вздохнул.

— Слушайте. Я не желаю никому из вас смерти. Я просто хочу снова стать частью семьи. По-настоящему, а не «давайте притворимся, что всё нормально, а затем спихнём его с Олимпа». Я прошу не прогонять меня и не наказывать Ириду за помощь мне. И… всё, — сказал я, внезапно почувствовав неуверенность после озвучивания требований. — Просто относитесь ко мне нормально, не вините Ириду, и мы вместе решим проблему.