— Я не понимаю, — тихо произнёс Аид. — Как жизнь среди них поможет мне?

— Тебе никак, — ответил я. — Твои подданные всегда будут там. Но они знают, кто ты, хотя бы имеют представление. А вот наши… Они теперь верят в других богов, или только в одного из нас, или ещё в какое-то своё понимание высших сил. Мы должны стать теми богами. Стать теми, кем они нас представляют, — я покачал головой. — Понимаю, звучит безумно. Однако корень проблемы в том, что они не знают, кто мы. И редкими демонстрациями силы и правлением свысока этого не исправить. Но мы можем жить как… как Рея.

По крайней мере, несколько лиц озарилось пониманием.

— Она живёт среди людей. И я не говорю, что мы должны бросить Олимп. Мы просто должны стать ближе к миру смертных и постараться их понять. Пока есть смертные, на земле будут существовать и любовь, и музыка, и путешествия. Чтобы всё это поддерживало нас и дальше, мы должны спуститься на землю и начать олицетворять эти вещи. Все, кого мы встретим, будут знать, кто мы, пускай и под другими именами, но мы прочно войдём в их жизнь. Я ещё раз подчёркиваю, что мы больше не можем ставить себя выше них. Мы ничем не лучше них, и об этом надо помнить. Мы зависим от них так же, как они от нас. Надо признать это и изменить свой подход.

— Мы утратили связь с людьми, — отметила Афина, обводя взглядом остальных. — Мы можем хотя бы попробовать.

Прошла почти минута, пока все пытались осмыслить услышанное. Некоторые перешёптывались друг с другом. И только когда Зевс опустился обратно на свой трон, все заметно выдохнули.

— Мы попробуем, — решил он. — Хотя это всё звучит слишком абстрактно. Есть конкретные предложения о том, что мы можем сделать, чтобы внедрить эти… твои идеи?

— Да, — честно ответил я. — Мы должны выбрать новые имена. Прямо сейчас. Оставить в прошлом наши прежние личности и начать всё заново, чтобы адаптироваться к меняющемуся миру и выжить. Имя — это только начало, но с чего-то же нужно начинать.

Все выглядели не очень довольными этим предложением. Даже Гефест, которому не то чтобы прям повезло с именем.

— И какие это должны быть имена? — нахмурившись, спросила Афродита.

— Не знаю. Имена, которые можно будет использовать веками, хотя, если понадобится, сменим ещё раз, — сказал я. — Мы сделаем всё, для того чтобы выжить.

— Хорошо, — произнёс Зевс. — Почему бы тебе не начать первым? Как тебя теперь звать, сын?

Сын. Пускай для него это просто слово, но для меня — момент признания. Момент, когда мы оставили в прошлом тысячелетия разногласий и вступили в новую эру с чистого листа.