Неважно, как ей удалось сохранить их в секрете. Важно, что она смотрела на него, затаив дыхание в ожидании ответа, с надеждой в глазах и улыбкой, играющей на губах. Он уже много веков не видел её такой — словно она наконец-то нашла что-то хорошее в этом мире.

И это пугало его до ужаса.

Даже если бы он допустил такую возможность, даже если бы он наступил на горло своей любви к Персефоне, всё равно он не пошёл бы на это, потому что его брат бы никогда его не простил. Такое оскорбление Зевс… Уолтер счёл бы объявлением войны и поверг бы мир в хаос, лишь бы вернуть себе то, что принадлежит ему.

Но это всё, чем когда-либо будет Каллиопа для Уолтера. Собственностью. Трофеем. Любимой зверушкой на поводке, которую он укротил. И вот она здесь, сбежала из клетки и отчаянно цепляется за свободу. Но Аид не может ей этого дать.

Он бы хотел. Не потому что любил её так же, как она, очевидно, любила его, и уж точно не потому что он жаждал войны. А потому что никто не заслуживал участи Каллиопы. Никто не заслуживал потерять себя, похоронить своё счастье в угоду гордыне мужа, провести вечность под его гнётом.

После того, как он на протяжении веков отказывал Персефоне в свободе, которую она так хотела, возможность помочь Каллиопе с той же проблемой манила. Это могло бы стать своего рода искуплением. Шансом доказать самому себе — и Персефоне, — что он вовсе не чудовище, даже если это будет самообманом.

И всё же это недостаточное основание.

Этого мало, чтобы подарить Каллиопе ложную надежду, якобы он когда-нибудь сможет полюбить её. Этого мало, чтобы привязать её к себе, как сделал Зевс. Этого мало, чтобы начать войну против Совета, которой не будет конца. Этого мало, чтобы рисковать судьбой человечества и нарушить все правила, которые он установил себе после смерти Персефоны.

Этого мало, чтобы рисковать своим сердцем, каким бы эгоистичным оно ни было. И этого мало, чтобы дать себе ещё один шанс на счастье. Пускай Каллиопа заслуживала лучшего, но не Аид, и он не сможет забыть прошлое, как бы ни старался.

— Я польщён, — тихо ответил он, не в силах больше выдержать её взгляд. Она, конечно, сразу поняла, каким будет ответ, но он не хотел оставлять ей ни капли надежды. Это будет жестоко и неправильно по отношению к ней. А он и так слишком часто поступал жестоко и неправильно. — Но ты жена моего брата. Есть черта, которую я не могу переступить.

Вместо того, чтобы испытать боль или унижение от его отказал, Каллиопа сильнее сжала его пальцы.

— Пожалуйста, — прошептала она, совсем как маленькая девочка, коей она уже давно не была. — Я всё объясню Уолтеру. Он будет знать, что это не было твоей инициативой. Я просто… Не могу больше там жить. Я люблю тебя. Я любила тебя дольше, чем кого-либо, и прошу всего лишь дать мне шанс.