Рик пришел на кухню примерно через час и увидел следующую картину — мы со Сью сидели, обнявшись, за столом и во все горло, причем страшно фальшивя, распевали песню из какого-то старого мюзикла, который, честно говоря, я раньше никогда не видела.

Он подошел, взял еще один стул и подсел к нашему столику.

— Выпьешь с нами? — заплетающимся языком спросил его Сью.

Рик молча кивнул. Сью принялся рассказывать что-то смешное. Я сидела и слушала его. У моего приятеля был талант рассказчика, о чем я неоднократно ему напоминала и советовала написать книгу об этой войне. Но он меня даже слушать не хотел.

Рик не произнес ни слова, с тех пор, как вошел. Он сидел, стиснув зубы и крутя пустой стакан в руках. Я, как завороженная, наблюдала за ним, не в силах отвести взгляд от его загорелых длинных пальцев. Какое-то внутреннее беспокойство проникло в мозг и зазвенело внутри, словно комариный писк. Неожиданно, он поднял взгляд и посмотрел мне прямо в глаза.

Меня будто облили ледяной водой. Что-то произошло…

Мгновенно протрезвев, я поднялась со стула.

— Ты куда, Лекс? — удивился Сью, прервав свой рассказ.

— Я, пожалуй, пойду.

Рик поднялся вместе со мной.

— Ладно, — грустно вздохнул Сью, — Приходите еще.

Я кивнула.

— Конечно, спасибо Сью.

— Всегда пожалуйста! — ответил он, убирая пустые стаканы со стола.

Я пошла к выходу, Рик последовал за мной. Выйдя на улицу, я обернулась, глядя в его лицо. Он был мрачнее тучи.

— Что случилось?

Он не ответил.

— Рик…

Он молча обнял меня и прижал к себе.

— Может быть, все-таки объяснишь?