Я сделала то, что он просил и замерла. Тихо шуршал атлас. Игла в проворных пальцах ловко сновала по складкам пышной юбки.

— До премьеры осталось два дня, а ты словно сонная курица! — Не унимался режиссер, расхаживая по гардеробной и нервно теребя в руках какие-то бумаги.

— Простите, мистер Фредерикс. Задумалась.

— Сейчас нужно думать о работе! И только о ней. Исключительно.

Я отвернулась, чувствуя на себе любопытные взгляды остальных.

— Потерпите, — миролюбиво произнес костюмер. — Осталось немного. Нужно всего лишь подшить край юбки, чтобы Вы не наступали на него.

Пришлось снова неподвижно замереть, словно манекен в витрине магазина. Над головой тихо скрипела старая лампа. Рассеянный свет мерцал на лицах, делая их бледными, почти неживыми. Монотонно гудели голоса, сливаясь в общий фон, не несущий никакой информации. Вместо мыслей остались лишь обрывки заученных фраз. Время тянулось, как теплый кисель. Мне начинало казаться, что этот день не закончится никогда.

До премьеры спектакля оставалась пара дней. Бесконечные репетиции утомили настолько, что хотелось закрыть глаза, скользнуть в блаженную черноту и ни о чем не думать.

Расеянный взгляд приклеился к нитке паутины, свисающей с потолка. Она медленно шевелилась из стороны в сторону, словно маятник гипнотизера. Я несколько раз моргнула, пытаясь стряхнуть сонное оцепенение, овладевшее разумом.

Остался последний рывок. Сейчас не время расслабляться, слишком многое уже пройдено и отступать поздно.

Я — дочь сумасбродной, почти безумной графини, которая жила единственной мыслью — удачно выдать меня замуж. Конечно, не именно меня, а Стефанию, чей образ мне предстояло воплотить в жизнь. Саманта блестяще справлялась с ролью моей матери. Она вжилась в нее настолько, что иногда я начинала ненавидеть ее за нелепые выходки, словно безрассудные идеи принадлежали именно ей, а не ее персонажу. Хотелось бы мне так уметь!

— На сцене нужно не играть, а жить, — часто говорил мистер Фредерикс, и я старалась. Не спала ночами, репетируя дома перед зеркалом. Думала так, как мои героини, пыталась представить, что сделали бы они в той или иной ситуации. Это было интересно, необычно и немного странно. Казалось, что я попадала в параллельный мир и существовала в нем, примерив на себя чужой облик. Это была возможность сбежать из реальностии, хотя бы ненадолго почувствовать себя другим человеком.

— Мистер Фредерикс! — Раздался за спиной робкий голос билетера. — Илексу спрашивает какая-то женщина.

— Женщина? — переспросила я, резко оборачиваясь и краем уха слыша недовольный вздох костюмера. — Какая женщина?