Еще вчера мы с Риком ездили в старый дом, нашли разрушенную лабораторию. Еще вчера мы были вместе. Я чувствовала его поцелуи, сильные руки, обнимающие меня, слышала его шепот в темноте. Вчера мы были на краю гибели, и эта ночь была счатьем со вкусом смерти на губах. Теперь мы далеко друг от друга.

Я снова выжила. Ушла, бросив его на краю пропасти. Одного.

Усталость навалилась, словно бетонная плита, прижимая тело к земле, и не давая возможности даже пошевелиться. Я рассеянно смотрела затуманенными глазами на линию горизонта, куда скрылась машина генерала. Может быть, попробовать вернуться на Стэнтон? И пускай утром со мной все будет кончено, зато появится возможность увидеть Рика. В последний раз… Но я совсем не запомнила дорогу… И по следам колес найти ее тоже не получится — идет дождь, смывающий все отпечатки.

Над головой прогремел раскат грома, заставив деревья пригнуться, словно от страха перед стихией. Я лежала на мокрой траве, свернувшись клубочком и дрожа от холода.

Мое хриплое дыхание смешивалось со звуком дождя, прошивающего песок своими каплями и больно бьющего по коже. Мне нравилась это боль. Она хотя бы немного заглушала пожар, горящий внутри.

Если бы можно было все вернуть…

Я содрогнулась в рыданиях. Рик… Я больше не увижу тебя, никогда. Дрожащее сердце грызла старая, беззубая змея, которая вместо того, чтобы сразу убить, долго будет мучать, причиняя невыносимую боль.

***

Утро не заставило себя долго ждать, возвестив о приходе нового дня ярким солнечным светом. Пустыня постепенно оживала, просыпаясь после ночного разгула стихии. Легкий ветерок ласково гладил листья пальм, о чем-то шептался с высокой травой и играл в догонялки с песком, отчаянно споря, кто из них быстрее доберется до границы земли и неба.

И только я, словно мраморное мертвое изваяние, сидела возле пологого камня, постепенно теплеющего под лучами солнца, и не сводила неподвижных глаз с горизонта.

Все краски этого мира уже не трогали мою душу, которая промучившись в агонии всю ночь, умерла с первыми лучами солнца. Я чувствовала себя, словно старая египетская мумия, высохшая и уродливая. Просто оболочка, внутри которой уже нет нечего, кроме черной пустоты.

Месяц. Я должна ждать столько долгих дней, чтобы убедиться, что никто сюда не приедет.

Все сумки с вещами, которые передал вчера генерал Грэхем, лежали на том же самом месте. Я не стала разбирать их и смотреть, что внутри. Мне было все равно.

Я поморщилась, чувствуя, как ржавая игла, засевшая в сердце, вошла еще глубже. Ее уже не вытащить… Я не плакала, слезы давно закончились… Неподвижно сидела возле камня и ждала… Чего? Не знаю, просто ждала, когда пройдет этот день.