Солнце близилось к закату, окрашивая пустыню вокруг меня в оранжевый цвет. Оно медленно спускалось вниз, словно пытаясь утонуть в раскаленном песке, унося с собой дневной зной, и оставляя взамен него прохладу.

Я сидела, не шевелясь, и все так же смотрела на горизонт, в какой-то нелепой надежде, что сейчас на границе земли и неба появится автомобиль. Его автомобиль… Я боялась отвести оттуда свой взгляд, казалось, что стоит только это сделать, и последняя надежда, маленькая и хрупкая, чудом выжившая в моем мертвом сердце, умрет окончательно, забирая с собой последний шанс. Но горизонт был пуст…

Наступила ночь. Словно по команде, утихли все звуки жизни, которая бурлила в моем оазисе. Даже ветер попрощался и тоже ушел куда-то далеко отсюда. Я осталась одна среди этой мертвой тишины. Совсем одна…

Последние сутки показались мне нескончаемо долгими, как будто прошел уже целый год. Целый год без него…

Я не шевелилась, безучастно наблюдая за движением луны по небосклону. Казалось, что все мое существо превратилось в кровавую, рваную рану, и чтобы унять нестерпимую боль, нужно не двигаться, чтобы не разбередить ее.

Постепенно наступило утро. Еще одно. Совсем не нужное, и абсолютно неважное для меня. Еще один день, бесконечно тянувшийся и наконец, завершившийся. Снова наступила ночь, которую сменил новый день, не принесший ни радости, ни облегчения моей растерзанной душе.

Я сидела, безучастно наблюдая за течением жизни вокруг, и не имея никакого желания участвовать в ней. Дни шли за днями, и мне стало казаться, что я действительно окаменела, превратившись в античную статую.

— Чертов вирус! — злобно подумала я, — Нормальный человек давно умер бы, находясь столько времени без еды и воды, а я должна сидеть здесь и чего-то ждать! Сколько дней уже прошло? Я напрягла память, но она сейчас наотрез отказывалась сотрудничать со мной. Я медленно подняла руку и взглянула на часы, которые безошибочно выдали мне свой вердикт — шестнадцать. Шестнадцать суток я сижу, не сводя взгляда с горизонта и уже не надеясь на лучшее. Шестнадцать дней. Скорее всего, Рика уже не в живых…

— Но постой! — тихим голосом возразило подсознание, — Если бы он превратился, ты бы это почувствовала! Ты бы услышала его…

Я дернулась всем телом, словно по нему прошел разряд электрического тока. Прошло уже две недели, а он еще человек, он все еще жив! Я почувствовала, как в глазах защипало, словно в них налили уксус. Сердце, которое уже почти остановилось, снова застучало, почувствовав пока еще слабую, но такую желанную надежду.