– На то были свои причины, – глубокомысленно заметил я. – Филиппа поедет с нами. Надеюсь на ваше благоразумие и напоминаю, что она находится под моим покровительством.

– Ха-ха-ха! – глухо заржал Пёс. Успокоившись, он невозмутимо пояснил: – Просто представил, как ты ее покр… ровительствуешь.

Глаза затянуло кровью. Я медленно поднимался, чтобы убить эту мразь, которая посмела…

Пончик снова оторвался от пирога, и его рука легла на моё левое плечо. Ладонь Грозы – на другое. Как в зеркале, то же самое сделали в отношении Пса Клык и Ровняла. Пёс недовольно стряхнул с себя чужие конечности. Я позволил эмоциям улечься, а рассудку взять верх. И только потом вырвался из хватки.

– Если тебя что-то не устраивает – уходи!

– Дикий… – с упреком сказал Ровняла.

– Только самое веселье начинается. Я остаюсь, – криво щерясь и с вызовом глядя мне в глаза, заявил Пёс.

– Дыкый, – с предупреждением начал Клык.

Да понял я, понял.

– Если ты остаёшься, то следуешь общим правилам!

Пёс одновременно и усмехнулся, и напрягся. Вроде: «Это мы ещё посмотрим, как фишки лягут».

– Я против, – вдруг сказал Ровняла.

Ничего не понял.

– Я против того, чтобы выезжать сейчас и останавливаться в сомнительных местах, – пояснил он.

– А я «за»! – хамовато заявил Пёс.

– Я тоже за быстрый выезд, – поддержал его Гроза, и я вспомнил, что он зачем-то торопится в столицу.

Я посмотрел на Клыка. Он молча поднял руку. И только Пончик благоговейно дожевывал последний кусок сладкого.

– Когда трогаем? – подвел он итог, прерывая трапезу.

После бурного обсуждения мы решили сбить противника с толку. Выезжать не отрядом, а по одному, замаскировавшись по возможности. Я велел собираться и выдвигаться по мере готовности. Воины стали расходиться.

– Ровняла, я хочу перекинуться парой слов, задержись, пожалуйста, – попросил я, когда тот тоже поднялся.