— У маренов черная душа и полное отсутствие моральных принципов, — Нина Петровна сердито отодвинула тарелку и вышла из кухни, совершенно выведенная из душевного равновесия.

Люся посмотрела ей вслед.

— Почему ты живешь с бабушкой, которая тебя не выносит? — спросила она у Ветрова.

— Не твое дело, — ответил он, тоже поднялся, запнулся о прислоненную к столу трость, покрутил ее в руках, разглядывая черного пуделя, утомленно поджал губы. А потом наклонился и положил руку на Люсино больное колено.

Она дернулась и машинально вцепилась зубами ему в плечо, пытаясь прокусить плотную ткань костюма.

Он охнул, но руку не убрал. Люся сомкнула челюсть плотнее, а потом поняла, что боль в ноге не ушла совсем, но стала не такой зудящей.

И выпустила Ветрова из зубов.

— Вот это, — все еще низко наклоняясь над ней, сказал он, и она снова ощутила вчерашний острый дискомфорт от его близости, — было извинением. А теперь мне пора на укол от бешенства.

Ветров направился к выходу, бормоча себе под нос про то, что собака бывает кусачей только от жизни собачьей.

И Люся осталась одна.

Завтрак явно не задался, но, по крайней мере, без строго надзора Нины Петровны она смогла позволить себе огромный бутерброд с маслом и вареньем.

Глава 05

Великий Морж не брал трубку, а его секретарша сообщила, что в ближайшие дни он будет слишком занят, чтобы принять Люсю.

У консьержки ей удалось выяснить, что подростки-идиоты вошли в подъезд через подземный паркинг, откуда на лифте поднялись на нужный этаж.

Паркинг открывался с брелка, но у гаденышей он был — консьержка успела сунуться в записи камер, пока их не изъяли, и своими глазами видела, как они им воспользовались.

И это открытие окончательно вывело Люсю из себя.

Одно дело — психически неуравновешенные, агрессивные мальчишки, у которых гормональная перестройка. Взбрело им в голову напасть на женщину, схватили что нашли и побежали.

И другое — преступники, которые явно готовились.