Ничего не помогало — ни капли, ни таблетки, ни водка, ни теплая ванна.

Мысли крутились в голове со скоростью взбесившихся суматошных белок.

— Завтра, Люсенька, все завтра, — ласково сказала она самой себе, — сегодня — спать.

И она снова заплакала, размазывая по щекам ароматную пену.

— Люсь, а Люсь?

— Ммм?

Что-то ледяное коснулось ее век, она вздрогнула и попыталась сбросить это.

— Лежи спокойно, — сказала Нина Петровна, — это ложки. Я их специально в морозильнике заморозила. Рыдала почти всю ночь? Глаза опухшие теперь.

— Имею право и порыдать, — Люся поморщилась, но послушалась. — Есть повод.

У нее было ощущение, будто ее переехал бензовоз.

Болела голова, ныла нога, тянуло в груди.

— А вот Дейенерис Таргариен ни за чтобы не стала рыдать из-за двух сопляков.

— Ей в лицо дихлофосом не брызгали!

Хотя, если подумать, драконы почти лягушки. Только летают и малость крупнее.

Так что Люся сама себе дракарис.

— Если бы я была в тот момент в твоей квартире, то смогла бы тебя защитить, — вздохнула Нина Петровна. — Домовики сильны на своей территории. Но я смотрела сериал!

Отбросив в сторону ложки, Люся села на кровати и криво улыбнулась:

— Как я их тростью! Хрясь! Хрясь! Они аж обалдели! Не ожидали, бестолочи! Нина Петровна, я голодная как стая волков. И, кажется, со вчерашнего дня стала вегетарианкой.

— Еще чего, — фыркнула старушка. — Люсенька, я закажу на сегодня уборку? Твоя квартира похожа на поле боя.