– Лена больше не сможет открыть переход, – жестко произнес Валентайн. – Просто потому, что ее уничтожит тьма. Ты что, не видишь, что с ней происходит?!

Соня бессильно отшатнулась, а Валентайн положил руку мне на плечо. Тело ощущалось чужим, пустым, невесомым, его прикосновения я даже не ощутила. Просто увидела.

– А ты? Ты же можешь что-нибудь сделать?! – крикнула подруга. – Открой этот долбаный портал между мирами, Альгор! Ты должен…

– Я никому ничего не должен, девочка, – холодно произнес он. По-прежнему держа меня за плечо, открыл портал в наш дом, и я снова оказалась голой. В его руках.

Знакомое чувство, а вот ощущения другие. Я была словно снова заперта в своем теле, только не благодаря Ленор, а благодаря темной магии. Все, что со мной происходило, воспринималось странно, будто со стороны.

– Что ты сделала, Лена? Быстро. Говори, что произошло, – Валентайн всмотрелся в мое лицо.

– Сонина мама упала, и я не удержала заклинание. Оно разорвалось, и чтобы спасти Соню, я втянула в себя всю тьму.

Сознание выпадало: частями, целыми эпизодами из жизни – и возвращалось вновь. Я более-менее пришла в себя в ванной, где меня оплетали серебро и черные нити, вот только сейчас, в отличие от прошлого раза, я забилась в руках Валентайна.

– Не смей! Не трогай! Отпусти! – пытаясь вырваться, я расплескивала воду, по-прежнему не чувствуя себя.

– Лена, это не ты, это тьма. Ее слишком много, дай мне тебе помочь!

Я закричала еще сильнее, но Валентайн держал крепко. Кажется, впервые за долгое время я почувствовала холод, озноб, увидела, как взлетают вверх ленты тьмы, как она собирается и клубится в глазах удерживающего меня мужчины. После озноба началось покалывание, и меня затрясло. Теперь его руки на теле ощущались, как раскаленные кандалы, поэтому я закричала уже от боли. В прошлый раз это было красиво, сейчас – страшно. Мне казалось, что я умираю, что из меня вытягивают мою суть, а потом все закончилось. Так же резко, как началось.

Меня все еще трясло, но Валентайн уже заворачивал меня в халат и нес в спальню. Там завернул нас двоих в одеяло, прижал к себе.

– У тебя отравление тьмой. Скоро все пройдет.

С губ сорвался смешок. Интоксикация тьмой. Такой, типа, местный клуб анонимных темномагоголиков. Чутка перебрала, с кем не бывает. Я подавила желание расхохотаться и замерла в его руках. Слушая биение сердца – его, отдающееся в мое, моего – отдающегося в его.

– Как ты додумалась все это провернуть сама?

– Соня попросила. Ей было очень плохо, очень-очень. Это сейчас она помирилась с Сезаром, а до этого… беременная, отчаявшаяся, одинокая. Она моя лучшая подруга. Что я должна была сделать?

– Прийти ко мне?

– Я не могу бегать к тебе по любому вопросу.

– Если это связано с темной магией – можешь.

– А если это связано со мной? – Я повернулась в его руках, посмотрела на него. – Это моя магия, моя сила. Ты не можешь вечно защищать меня от нее. Не можешь постоянно ее блокировать, боясь, что…

– Я не собираюсь ее блокировать, Лена.

От неожиданности я замолчала, а Валентайн добавил:

– То, что ты сделала – сама восстановила заклинание, это невероятно.

– Я не просто восстановила, – буркнула я. – Я еще и добавила туда возможность поговорить, слышать и слушать друг друга.

Он на мгновение замолчал. Молчал долго и смотрел на меня так, что я предполагала очередное чтение морали или новую ссору, вместо этого Валентайн произнес:

– Еще более невероятно. У тебя талант.

Хорошо, что я лежала, а то моя челюсть оказалась бы на полу. Сейчас же ее нежно поддерживала подушка.

– Это что? Ты меня сейчас похвалил?

– Не должен был?

Он притянул меня к себе, положил ладонь на голову, высушивая волосы. В тему, потому что из распахнутого настежь окна потянуло холодом, а я как раз снова научилась его ощущать.

– Думала, ты будешь рассказывать, что это опасно, что я безответственная, и все такое.

– Нет. Не буду. Ты права, это твоя сила, это часть тебя. Так же, как моя магия – часть меня. Долгое время я считал, что она мешает мне жить, но сейчас я понимаю, что это я сам мешал себе жить. Мешать жить тебе я не хочу.

Я посмотрела ему в глаза. Не ощущая ровным счетом ничего. Это было странно, поскольку я как минимум должна была злиться за то, что он сделал с моей памятью, но… мне было все равно. Настолько все равно, что мне бы сейчас порадоваться. Мне казалось, что тогда, в прошлом, это было несоизмеримо больно. Знать, что любимый мужчина спал с другой, не узнал тебя, ничего не сделал, чтобы… чтобы – что? Валентайн и так постоянно делает все исключительно ради меня.

– Почему ты на меня так смотришь? – произнес он.

– А ты прочитай мои мысли.

Валентайн нахмурился:

– Что-то не так, Лена? Ты на меня злишься?

Хотела бы я.

– Да нет, – я пожала плечами. – Мы можем чем-то помочь Сониной маме?

– Нет. Забрать ее сюда мы не можем, дотронуться до нее в том, другом мире, тоже.

А твой отец мог бы… наверное.

Мысли текли совершенно иначе, как-то удивительно равнодушно. Но даже сам факт этого я отмечала через странное равнодушие. Как там сказал Валентайн? Отравление тьмой?

– Соню нужно успокоить, – добавила я.

– Я уже отправил Сезару сообщение. Он должен быть с ней.

– А-а-а, – я зевнула. – Ну хорошо.

– Точно хорошо? Точно все в порядке? – Валентайн пытливо посмотрел на меня. В меня. В самую душу.

– Точно. – Я снова повернулась в его руках и уставилась в стену. – Давай спать.

Вот у темных драконов бывает черная страсть, а у темных людей? Я же весь такой уникум-уникум. Может быть, в случае с Драгоном дело вовсе и не в Ленор. Может быть просто моя черная страсть – это он.

*****************************************************************

Просыпалась я как после жуткого похмелья. Голова казалась тяжелой и чужой, тело тоже, и в целом состояние было в стиле «можно я прямо сейчас помру, чтобы дальше не мучиться?». Судя по всему, помереть мне не грозило, а дальше становилось только хуже. Потому что я начала вспоминать все произошедшее и свои чувства. Точнее, полное их отсутствие. С тем же успехом могла ходить и говорить кукла, именно такой я вчера и была.

А еще…

– Не вздумай, – зашипела в моей голове Ленор. – Не вздумай с ним говорить об этом, он тебе мозги свернет окончательно. Ты же помнишь, какая красотка вчера была?

Вот это я как раз отлично помнила. Без ее подколок.

– Так вот, – продолжила она. – Теперь ты представляешь, что он чувствует. А точнее, чего не чувствует. Если у твоего Валентайна появится хотя бы намек на то, что ты вспомнила, что ты хочешь его бросить, ну-у… можем заранее попрощаться на всякий.

– Он не причинит мне вреда, – так же мысленно ответила я. Правда, не очень уверенно.

– А он не считает, что это вред. Ты же понимаешь, да, Лена? Теперь-то ты наконец понимаешь, – в ее голосе опять сквозила издевка, и мне захотелось свою ментальную близняшку пнуть.

– Молчала бы. Проститутка, – выдала я.

– Ну все, оскорбления начались.

– А как тебя еще назвать? В Люциана влюблена, с Валентайном трахаешься.

Ленор хохотнула.

– Окей. Можешь называть меня как хочешь, только Валентайну своему ничего не говори. Я жить хочу. Может, он меня в конце концов из тебя выселит, и я буду жить долго и счастливо.

– Ты хоть понимаешь, что он стал таким из-за меня? – поинтересовалась я.

Лежать в его объятиях и мысленно говорить с Ленор о нем было ну очень дико, но после вчерашнего это представлялось так, легкой детской разминкой. Тьма не просто меня изменила, она будто поглотила меня целиком. Так мне вчера казалось. Все, что было важным, перестало им быть. Мне стало все равно, что чувствует Соня, что произошло с ее мамой, и даже все равно на то, что чувствую я. Хотя правильнее сказать, чувствовала. То, что я должна была испытать, вспомнив о Ленор и Валентайне, то, что я должна была почувствовать, когда узнала о его поступке – все это тьма поглотила и растворила, не оставив во мне ни малейших сожалений. Ни частички боли, ни обиды, ни страха, ни даже злости.

Сейчас же я скорее была в шоке, поэтому просто лежала, чувствуя на своем плече тяжесть его руки, и моргала.

– Конечно, у абьюзеров, так их, по-моему, в вашем мире называют, когда они женщин бьют, она тоже сама виновата.

– Ты совсем дура, или притворяешься? – уточнила я. – Валентайн проводил кучу темных ритуалов для того, чтобы помочь мне. Тебе в том числе.

Если меня с одного так повело, могу представить, что происходило с ним. Когда он раз за разом пропускал через себя эти потоки тьмы.

– Да мне все равно, – сказала Ленор. – Я просто не хочу, чтобы у тебя мозги сварились. Застрять с тобой в одном теле в принципе удовольствие не из приятных, а если ты еще и свихнешься… Словом, давай-ка лучше без этого. Без выяснения отношений. Просто уходи от него и все. Но так, по-тихому. У Сони своей политического убежища попроси. А лучше…

– Если ты сейчас это скажешь, я за себя не отвечаю.

– И что ты мне сделаешь? – Ленор фыркнула. – Ладно, можешь не отвечать. Вопрос к тебе: с какой радости ты тогда вчера думала про черную страсть к нему? Воспитанница института благородных девиц, блин.

Мне нельзя поддаваться на провокации. Особенно – на провокации от нее. Мне вообще нужно держаться подальше от темной магии. Как можно дальше. Я вспоминала весь свой путь к этому ритуалу, и у меня просто мороз по коже шел. Я же втягивалась в него, начиная чувствовать себя чуть ли не всесильной. По крупицам, по капельке, раз за разом. Сначала незаметно. Потом все сильнее и сильнее. Да что там, я до сих пор отчетливо ощущала это могущество, и сравниться с ним не могло ничто. Даже самый яркий оргазм, самая большая радость, самое невероятное счастье меркли в этой тьме. Растворялись в ней.