– Зачем мне шапка? – спрашиваю я, садясь. – Что мне с ней делать?

Она усмехается, и ее ярко-зеленые глаза весело блестят на фоне смуглой кожи.

– О, ты наверняка что-нибудь придумаешь.

Я понятия не имею, что на это можно ответить, а потому просто молчу и жду, чтобы она сказала еще что-нибудь. Кровопускательница никогда не любила, чтобы первым говорил кто-то еще.

Но, похоже, сейчас ей вообще не хочется заводить разговор. А потому я сижу в кожаном кресле почти час, глядя, как она довязывает шапку в виде ощерившегося вампира, которую я вовсе не собираюсь носить.

Наконец, завершив работу, она отрывает нитку и кладет шапку на диван рядом с собой.

– Тебя, случайно, не мучает жажда? – спрашивает она, кивком показав на барную стойку, расположенную в углу.

Вообще-то я испытываю жажду, но, вспомнив человеческие тела, подвешенные над чанами, качаю головой:

– Нет, спасибо.

– Как хочешь. – Она чуть заметно пожимает плечами и встает. – Что ж, тогда пошли. Давай погуляем.

Я встаю и вслед за ней прохожу под еще одной аркой, находящейся в задней части комнаты. Едва мы заходим, ледяной пол и стены того, что когда-то было моим учебным кабинетом, превращаются в летний луг, на котором цветут полевые цветы и который освещают теплые лучи солнца.

– Итак, – говорит она после нескольких минут, которые мы проходим молча, – ты расскажешь мне, что тебя беспокоит?

– Уверен, что тебе это уже и так известно.

Она издает странный звук и состраивает гримасу, как бы говоря, «очень может быть», но не отвечает.

– Как ты? – спрашиваю я. – Прости, что я давно не заходил.

Она машет рукой:

– О, дитя мое, пусть тебя это не беспокоит. У тебя были дела поважнее.

Я думаю о Хадсоне, моей матери и обо всем этом кошмаре, в котором мне приходится не давать различным группировкам развязать полномасштабную гражданскую войну.

– Не стану скрывать, я горжусь тобой, мой мальчик. – Она поднимает руку и кладет ее мне на плечо.

Такого я от нее не ожидал. В горле у меня вдруг встает ком, давящий на мои голосовые связки, и мне приходится несколько раз прокашляться, прежде чем удается сказать: