— Он у меня в спальне в шкафу полным одежды висит.

— Куля, посторожилась бы ты с барином, — тихо качнула головой Авдотья.

— А ты не завидуй!

— Чему тут завидовать? — фыркнула повариха, раскладывая горячие курники на блюдо. — Тулупу? Так и в гробу тепло бывает! Дура ты, Куля, — припечатала она, подавая той барское угощение.

Акулина передёрнулась, но промолчала.

Ольга внимательно пригляделась к девушке, и когда та потянулась за блюдом, едва слышно ахнула: руки у той были в свежих синяках.

— Зачем тебе это всё? — не смогла она промолчать.

— Не все же у нас барынями воспитаны! — огрызнулась Акулина. — Кому-то приходится себе место подле барина иными путями добывать. Всем, знаешь ли, хочется и вкусно есть, и красиво одеваться, а не в полях помирать…

Покачивая бёдрами, она плавно поплыла в гостиную, где второй день играла музыка. Барин изволил кутить. Ольгу это радовало — её он не звал. А сегодня поутру ей даже повезло. Убирая в гостиной, где накануне вечером граф и его пара прибывших друзей играли в карты, ей удалось найти десять рублей.  Она раздумывать не стала и в этот раз припрятала находку. Совесть молчала, а скорее даже наоборот покрывала её.

Она, скрутив банкноту, спрятала её в щель между половых досок в чулане, в котором в последнее время полноправно хозяйничала.

— Может, всё ещё и наладится, — шептала Авдотья, — глядишь, притаишься на кухне, а барин про тебя и забудет?

Ольге верилось в это с трудом. Пётр был не из тех, кто отпускает — он будет ломать, пока не сломает, а ведь ещё есть и Савва Игнатьевич. Он пытался также прижиться подле барина и вовсю использовал для этого девушку, шпыняя её и унижая.

Но Ольга помнила, что он утащил бумаги у приказчика…

— Спасибо тебе, — Ольга неожиданно для Авдотьи обняла её и поцеловала ту в щёку.

— Ангел мой, — растаяв, повариха потрепала девушку по головке, а после, потушив последнюю свечу на кухне, поспешила спать.

Ольга же спать не спешила. Она пошла к своей комнатушке дальней дорогой и заглянула в гостиную, где, как и вчера, остались спать сбитые с ног выпитым Савва Игнатьевич и один из друзей графа. Они спали крепко, похрапывая на весь первый этаж.

Потому Ольга решилась подойти к ним, предварительно сняв обувь. Она хотела знать, что за накладные увёл Савва Игнатьевич из барского кабинета, вот только тот свою комнату закрывал на ключ и вешал его на шею.

Она понимала, как должна работать эта афера с поставками, но доказательств она так и не нашла…

Она медленно шла, вздрагивая от каждого всхрапа, от каждого почёсывания сквозь сон и поворота. Савва Игнатьевич развалился на софе подле стола, за которым они играли, ворот рубахи распустил, а шейный платок и вовсе валялся поодаль. Недолго думая, пока он крепко спит, Ольга потянула за шнурок, снимая его через голову. Она впилась взглядом в его лицо, не мигая, боясь, что он почувствует…  Но он только причмокнул, переворачиваясь.

Выдохнув, она понеслась прочь.

Сердце громко стучало в груди, в ушах шумело, а она с силой сжимала ключ, что безбожно врезался в её ладони. Казалось, что её босые шаги громом раздаются в пустых коридорах.

Но никто не спешил её разоблачать, потому она зажгла дрожащими пальцами свечу и стала медленно обыскивать его комнату. Помня его манеру припрятать ценное в стуле, она осмотрела мебель, но ничего не нашла. Сердце ускорилось, ведь время шло, а она ничего не находила.

Обыскав матрас и все возможные щели, она буквально чувствовала, как надежда уплывает сквозь пальцы.

Она понимала, что времени прошло достаточно и ей пора возвращать ключ, пока Савва Игнатьевич не проснулся. Шаги в коридоре заставили её опомниться и подскочить. В последний момент она погасила свечу и встала по другую сторону от двери.

Она, скрипнув, медленно отворилась. Ольга же, побледнев, практически перестала дышать.

— Пьянь! Дверь забыл закрыть, — радостно шепнул приказчик, проходя в глубь комнаты. В его руках плясал огарок свечи, а взгляд метался по комнате.  — Где же ты мог спрятать накладные?

Ольга, воспользовавшись ситуацией, пока дверь была открыта, а приказчик не смотрел на неё, на цыпочках выскочила из комнаты, прислонившись к стене, и медленно побрела прочь, не желая привлекать к себе внимание. Когда она почти добралась до поворота, дверь в комнату Саввы Игнатьевича захлопнулась, словно выстрел раздался в тишине. После чего она моментально открылась, а приказчик высунул голову и стал осматриваться.

Ольге повезло в ту ночь. Она успела отступить за поворот именно в этот момент, а после обессиленно сползла по стене и, дав себе всего десять секунд, чтобы надышаться, она вернулась к себе в комнатушку и забылась в тревожном сне.

На следующий день она чувствовала, как к горлу подкатывает паника. Ключ она не вернула. И когда Савва Игнатьевич, по своему обыкновению, словно коршун налетел на неё, она решила, что он знает.

— Ну что, Полька? Ещё не надумала к барину в постельку прыгнуть? — оскалился он, подкидывая в руках монету.

— Нет, — облегчённо выдохнула она, — но вот другое предложение, может быть, и приняла бы… — она долгим взглядом смотрела прямо ему в глаза, намекая на давно забытое предложение. Ольга понимала, что только дура могла бы согласиться с такой глупостью. Её бы потом казнили… Да сам Савва Игнатьевич первый и вздёрнул её, но зачем ему знать, что она не полная дура и хоть что-то соображает?

— Надо же… — протянул он. — Занятно. Но я не понимаю, о чём ты! Лучше займись своим делом, а не лясы точи… Кстати, ты не находила здесь ключ? — стоило ей отвернуться и немного расслабиться, как прилетел вопрос, который она предпочла бы не слышать.

— Ключ? Какой ключ? — подивилась она. — Здесь много, что утром было… Но ключ я вроде не находила. Но я ещё не всю мебель в порядок привела…

— Я сам! — рыкнул он, подходя к банкетке, на которой вчера спал. Раскидав подушки, он недовольно скривился и пошёл прочь.

— Всё утро ходят тут, ворошат всё… — тихо проворчала Ольга, надеясь, что он её услышит. — То приказчик, то теперь управляющий…

— Приказчик, говоришь? — взвился Савва Игнатьевич.

— Напугали-то, — приложила девушка руки к груди. — Да, он тут тоже что-то искал… Вон в том кресле подушки перекладывал…

Как и ожидалось, теперь он кинулся к креслу и вскоре нашёл свой ключ. Желваки недовольно заходили на его скулах.

— В каком настроении был приказчик? Доволен или зол?

— Я бы сказала, что доволен… Сыт, одет, — сделав вид, что задумалась, ответила Ольга.

— Дура! — заявил он и, разнервничавшись, помчался прочь.

Он даже не заметил, что она тенью метнулась следом. Он не зашёл в свою комнату, а вместо этого стал ощупывать деревянный обналичник двери, что сверху, оказывается, слегка отходил.

Ольга, наблюдавшая из-за угла, мысленно себя укорила — туда она не заглядывала. Видно, как и приказчик. Ведь Савва Игнатьевич, вытащив накладные, довольно их поцеловал и спрятал обратно.

Ольге же решила затаиться и после того, как Савва Игнатьевич ушёл, не без труда, но их достала. Там нашлись накладные на отгрузку леса и зерна. Присмотревшись, она поняла, что Мещерин продаёт один и тот же товар не только армейскому интендантскому складу, но и купцам Харитоновым. Она помнила цифры из счётных книг, у графа не было столько пшеницы и дров, кому-то он продал воздух, а помня поручика, она точно понимала кому... У Саввы за обналичником был припрятан ещё пятак, который она также не постеснялась спрятать за пазухой.

Она нервничала, руки дрожали, но сделать последний шаг она не решалась, выжидая ночи.

Когда её позвали в покои барина, в душе всё оборвалось…

Она хотела сбежать, но Акулина стояла над душой, хоть и скрипела зубами.

— Отпусти меня, Акулина. Пожалей! — шептала Ольга, пока они шли по коридорам. — Он же кутит и забудет, что меня звал…

— Как же?! — хмыкнула она. — Ты не придёшь, на других выпустит пар! Иди, Полька. Сама, дура, виновата. Дала бы ему пару раз, что он хочет, и всё… Позабыл бы тебя. Он цепляется за тебя только потому, что ты сопротивляешься… Любит он такие игры.

И прежде, чем Ольга возмутилась, Акулина толкнула её в барские покои, закрывая за ней дверь.

Глава 27.

Глава 27.

— И это та самая красавица? — насмешливо произнёс один из приятелей графа, едва девушка переступила порог комнаты.

Мещерин развалился в креслах вместе со своими друзьями и наслаждался кубинским подарком, что сизым дымом окутал их фигуры.

— Что-то не похоже…

— Помнится, когда она выступала на подмостках вашего театра, она блистала, а теперь от красоты не осталось и следа. Волосы непонятного оттенка, лицо мертвенно бледное, — подхватил ещё один, подходя к ней вплотную и рассматривая её, словно корову на базаре. От этого сравнения Ольгу передёрнуло, и она холодно взглянула на него, заставляя того отшатнуться.

— Какая гордячка! Я даже не знаю… — отошёл он от неё на шаг.

— Неужто передумал? — усмехнулся Пётр, не сводя с неё глаз.

— Отчего же? Возьму! — оскалился он, а Ольга, вздрогнув, с удивлением взглянула на него, а потом перевела взгляд на графа, который самодовольно улыбался, найдя способ её унизить ещё больше.

Ольга вскинула взгляд на графа, не сразу понимая услышанное.

— Что?

Мещерин откинулся ещё вальяжнее, по новой затягиваясь, а после пуская дым в потолок.