— Босс, мы в двух минутах от точки рандеву, — его голос искажён помехами, но я улавливаю каждое слово. — Группа Два уже на месте, ждут приказа.

— Отмена рандеву, — рявкаю в ответ, выворачивая руль влево и ныряя в переулок. — Я веду. Следуйте за мной. Никаких остановок.

— Но протокол...

— К чёрту протокол, Максим. Каждая секунда, которую мы теряем на ваши грёбаные построения, может стоить ей жизни.

Пауза. Слышу, как он сглатывает.

— Принято, босс. Следуем за вами.

Сбрасываю вызов и вдавливаю педаль газа в пол. Двигатель ревёт, как раненый зверь, и машина рвётся вперёд, словно чувствуя мою ярость.

Ника.

Её имя пульсирует в висках, как мигрень, от которой невозможно избавиться. Я вижу её лицо за каждым поворотом, слышу её голос в каждом скрипе тормозов. Та ухмылка, которую она бросила мне прошлой ночью, когда я называл её упрямой. Та дрожь в её голосе, когда она шептала, что ненавидит меня за то, что заставил выбирать.

Выбирать.

Она выбрала. И её выбор привёл её к Воронову.

Внезапно в голове вспыхивает мысль: а что, если я ошибаюсь? Что, если она не предала меня, а просто... просто решила, что справится сама? Что, если в её голове существует какой-то план, который я, в своей слепой ярости, не могу разглядеть?

— Чёрт бы тебя побрал, — шепчу, обгоняя медленно ползущую фуру. — Ты могла просто разбудить меня. Ты могла просто сказать.

Я знаю ответ. Она промолчала, потому что понимала: стоило бы ей сказать, и я не позволил бы ей уйти. Я бы запер нас в этом проклятом лофте, превратив его в крепость, и не выпустил бы её ни на шаг, пока опасность не осталась бы позади. Ведь я умею только брать ситуацию под жесткий контроль, защищать любой ценой, удерживать, даже если для этого придется стать тюрьмой.

А она... она не из тех, кого можно удержать.

МКАД остаётся позади, и пейзаж за окном постепенно преображается, словно город постепенно уступает место другому миру. Громоздкие московские высотки сменяются ухоженными подмосковными коттеджами, которые в свою очередь растворяются в простоте редких деревень, а затем дорога плавно уходит в гущу леса.

Высокие сосны нависают над шоссе, образуя мрачный зелёный туннель, сквозь который с трудом пробиваются первые лучи утреннего солнца. Воздух наполняется терпким ароматом хвои и влажной земли, этот первозданный запах будто подчёркивает разительный контраст с суровой реальностью того, что мне предстоит совершить.

Телефон снова оживает.

— Босс, — голос Максима напряжён. — Тепловизоры засекли движение на объекте. Минимум четыре единицы.

— Охрана?

— Похоже. И ещё... — он запинается. — Засекли один автомобиль, уходящий в противоположном направлении. Чёрный седан, тонированные стёкла. Скорость — выше допустимой.

Сердце пропускает удар.

— Когда?

— Три минуты назад.

Этот ублюдок Воронов уже бежит.

— Группа Два — за седаном, — командую, не давая себе времени на раздумья. — Перехватить, взять живым. Остальные — со мной на объект.

— А если он вооружён?

— Тогда прострелите ему колени и тащите ко мне. Мне нужен он живой, Максим. Это не обсуждается.

Отключаюсь и бросаю телефон на сиденье. Пальцы автоматически проверяют Glock в кобуре. Привычный ритуал, который я повторяю перед каждой операцией. Оружие на месте, холодное и надёжное, как старый друг.

Пожалуйста, пусть она будет там. Пусть она будет жива.

Молитва? От меня? Я не молился с тех пор, как отец умер на моих руках, истекая кровью на грязном полу заброшенного склада. Но сейчас... сейчас я готов молиться любому богу, который согласится слушать.

Ворота дачи распахнуты настежь, как разинутая в немом крике пасть. Мой Мерседес влетает во двор первым, шины взвизгивают на гравии, и я вылетаю из машины ещё до того, как она полностью останавливается.

Дом передо мной — двухэтажная громада из тёмного дерева, окна первого этажа светятся тёплым, уютным светом. Издевательски уютным. Словно здесь ждут гостей на чаепитие, а не держат в плену женщину, которую я...

Которую я что?

Не время.

— Группа Один — периметр, — командую, когда мои люди высыпают из внедорожников. — Группа Три — тыл. Никто не уходит. Со мной — Максим и Дима. Остальные — зачистка.

Бойцы рассыпаются по двору, как тени. Их движения бесшумны и отточены. Я лично отбирал каждого, тренировал, ломал и выковывал заново. Они — моё оружие, продолжение моей воли.

Поднимаюсь на крыльцо. Дверь приоткрыта, и из щели тянет теплом и запахом... камина? Это место выглядит так, словно здесь живёт добрый дедушка, а не психопат-кукловод.

Толкаю дверь стволом Глока. Она бесшумно распахивается.

Холл пуст. Дорогая мебель, приглушённое освещение, на стенах — пейзажи в тяжёлых рамах. И тишина, которая давит на барабанные перепонки.

— Чисто, — шепчет Максим за моим плечом, сканируя помещение взглядом профессионала.

Коротко качнув подбородком, двигаюсь вперёд. Гостиная слева — дверь приоткрыта, и я вижу отблески пламени на паркете. Камин. Значит, кто-то был здесь совсем недавно.

Вхожу.

Два кресла. Столик между ними. Чайник, две чашки — одна опрокинута, лужа тёмной жидкости растеклась по дереву. Сладковатый и приторный запах мелиссы и мяты бьёт в ноздри.

И больше ничего.

— Где она? — рычу в пустоту, словно ожидая, что стены ответят.

— Босс, — голос Димы доносится откуда-то из глубины дома. — Вам лучше это увидеть.

Бросаюсь на звук. Коридор, ещё один коридор, лестница вниз — в подвал. Дима стоит у открытой двери, и его лицо, обычно непроницаемое, сейчас бледнее мела.

— Что? — требую ответа.

Он молча отступает в сторону.

За дверью открывается прохладное нутро серверной, где в полумраке среди монотонного гула вентиляторов перемигиваются сотни индикаторов на черных стойках оборудования. Взгляд моментально цепляется за главный монитор с ярко-алой надписью, которая пульсирует в ритме учащенного сердцебиения и заливает пространство тревожным светом:

УДАЛЕНИЕ ДАННЫХ: 47 % ЗАВЕРШЕНО

— Сукин сын, — выдыхаю и бросаюсь к консоли.

Пальцы летают по клавиатуре. Воронов запустил протокол самоуничтожения. Все его грязные секреты, все связи и доказательства превращаются в цифровой пепел прямо у меня на глазах.

48 %... 49 %...

— Давай, давай, давай, — шепчу, вводя команды отмены. Система сопротивляется, требует пароли, которых у меня нет, но я не Руслан Асланов, если не знаю, как обойти подобную защиту.

52 %...

Нахожу уязвимость — старый баг в системе, который Воронов, видимо, так и не залатал. Самоуверенный ублюдок. Ввожу последовательность команд, и на мгновение всё замирает.

53 %...

Экран мигает. Надпись меняется:

УДАЛЕНИЕ ПРИОСТАНОВЛЕНО

— Есть, — выдыхаю, откидываясь назад.

Почти половина данных потеряна. Но половина — осталась. И в этой половине... в этой половине может быть всё, что мне нужно.

— Скопируй всё на внешний носитель, — бросаю Диме. — Каждый файл, каждую папку, каждый чёртов байт. И быстро — я не знаю, есть ли у него резервный протокол.

Дима встречает мой взгляд и без лишних слов занимает место у консоли.

А я... я должен найти её.

Поднимаюсь наверх, и с каждым шагом в груди нарастает паника — та самая, которую я научился подавлять ещё в юности, но которая сейчас рвётся наружу, как зверь из клетки.

*Где она? Почему здесь так тихо?

Ответ приходит сам: он забрал её или избавился.

— Нет, — шепчу, толкая дверь в очередную комнату. — Нет, нет, нет...

Взгляд скользит по идеально заправленной кровати в пустой спальне и перемещается в безжизненную ванную, но настоящая картина катастрофы открывается лишь в кабинете, где выпотрошенные ящики и ворох бумаг на столе кричат о поспешном бегстве.

— Максим! — кричу охрипшим голосом. — Обыскать каждый угол! Подвал, чердак, хозпостройки — всё!

— Уже, босс, — он появляется в дверях кабинета. — Нашли двух охранников, оба мертвы. Огнестрел. Похоже, Воронов зачистил свидетелей.

— А она?

Максим качает головой. Стены давят на плечи, потолок опускается, и я чувствую, как мне не хватает воздуха.

Он убьёт её и бросит тело где-то в лесу, как мусор. Я опоздал. Я грёбаный идиот, который спал, пока она...

— Босс, — голос Максима пробивается сквозь туман отчаяния. — Босс, тут... тут есть ещё одна дверь. В конце коридора. Заперта.

Мчусь по коридору, расталкивая своих людей. Тяжёлая, дубовая дверь с массивным засовом. Бью в неё плечом. Раз. Другой. Дерево трещит, но не поддаётся.

— Отойдите, — рычу, доставая Глок.

Два выстрела в замок. Дверь распахивается.

И я вижу её.

Ника лежит на полу маленькой комнаты, больше похожей на кладовку. Тусклая лампочка под потолком бросает на её лицо болезненный жёлтый свет. Она не двигается. Глаза закрыты. Те самые губы, которые я целовал всего несколько часов назад, теперь на моих глазах теряют живые краски и наливаются пугающей мертвенной синевой.

— Ника!

Бросаюсь к ней, падаю на колени. Руки трясутся, когда я прижимаю пальцы к шее.

Пульс.

Под подушечками пальцев я различаю слабый и нитевидный ритм, который хоть и кажется едва ощутимым на грани исчезновения, но все же продолжает упрямо биться, подтверждая, что жизнь еще теплится в этом теле.