Рома стал чуть настойчивее. Накрыл мои губы своими и повёл по языку.

— Ты скоро? — спросил и приподнял мою ногу, чтобы оказаться ещё глубже и ближе.

— Почти. Лап, не останавливайся.

И впрямь продержалась совсем недолго. Стиснула его мышцами, вонзила ногти в идеальный зад и с протяжным стоном отдалась наслаждению.

Рома догнал меня через пару секунд. Быстро вышел, сдавил член в кулаке и резко задвигал им, водя головкой по моему лобку.

Меня этот вид просто заворожил. Такой ласковый секс с чуточку жёстким финалом — м-м, вкусняха.

Мы лежали в обнимку и переосмысливали случившееся. Ударьте меня за ересь, если не права, но мне сейчас что-то пытались показать или даже доказать, вопрос — что. Что Ромыч умеет быть нежным? Что он — не его чокнутый братец, повёрнутый на БДСМ? Что нам хорошо наедине и посторонним пора на выход?

— Ром?

Он сфокусировал взгляд на мне и вырвался из пучины мыслей.

— Что, моя девочка?

— Ты думаешь, что потеряешь меня, если всё останется, как есть?

Вначале хотела спросить: «Ты боишься потерять меня?», к счастью, вовремя перефразировала.

— Не знаю, — он положил сложенные ладони себе под щёку и придвинулся ближе, хотя мы и так лежали впритык. — Наверное, да. Ты уже влюбилась в него. И мне становится не по себе.

Я долго молчала. Взвешивала все аргументы и пыталась проникнуть за занавес простых слов.

Ромыч ревнует, притом по-взрослому. Это не зажигательный огонёк для придания пикантности возбуждению, как было раньше, а глубокое и очень ядовитое чувство.

— Ром, но к тебе-то чувства не изменились!

— В самом деле? — он хмыкнул довольно сердито, потом выдохнул. — Нет, не так надо было спросить. Не твоя вина, что всё полетело в жопу.

И тогда я поняла, что с ним приключилось, с моим красивым, изнеженным, капризным и самовлюблённым нарциссом. Он просто боится перестать быть номером один, лучистой искоркой в моих глазах. Тем, кто поглощает весь свет, который я могу предложить.

Это не ревность преданного мужчины, а беспокойство за своё благополучие. Я сама внушила ему, что для меня никогда не будет никого любимее, лучше и ярче. И погрешила против истины, ведь позднее всецело увлеклась Ильёй.

— Рома, хорош выдумывать, — ткнулась носом ему в шею. — Я люблю тебя. Всем сердцем! Ты — моя отдушина, мой лучик света в тёмном царстве. Ты лёгкий, простой, настоящий и та-а-а-а-акой, — лизнула кадык, — вкусный. Самый-самый. Мой. А я твоя.

— Наполовину, — буркнул, но голос показался мне гораздо бодрее.

— Целиком! — воскликнула с уверенностью и забралась на него сверху. — Почувствуй, какая тяжёленькая.

И как умудрилась забыть, что Ромушке нравится, когда облизывают его самолюбие?! Он же без этого чахнет.

Он придержал меня рукой, чтобы не свалилась с дивана.

— Пошли спать, тяжёленькая, — проворковал на ушко, подхватил на руки и понёс в спальню.

Наверное, ожидала, что меня уложат с краю, только Рома не стал вредничать (или содрогнулся от идеи проснуться в обнимку с братом), устроил меня по центру, накрыл нас вторым одеялом, зажал руками и сладко засопел.

Ко мне сон не шёл. Думала, анализировала, искала ответы на многочисленные вопросы. Что мне со всем этим делать?

— Знаешь, зачем он попросил меня спать со своей женой? — вклинился в мои размышления тихий шёпот.

Я аж поперхнулась глотком воздуха и почувствовала, как Рома крепче сдавил мне запястье. Осторожно повернулась к нему лицом.

— Нет.

— Точно и я не знаю. Он просто позвонил однажды и предложил. Не уговаривал, не расписывал в красках, в какую жопу катится его жизнь, просто брякнул: можешь взять на себя Алинку?

— В такой формулировке? — любопытничала через край.

Уймись, Сонь, уймись, подобные разговоры ведутся без посредников. Спроси у Ильи, раз уж так интересно — очень дельные советы порой подаёт внутренний голос. Жаль, я не из числа его слушателей.

— Нет, но суть ты уловила, — Рома добавил прохладцы в интонации, словно говорил о чем-то мерзком. — Я его, само собой, послал и на, и в, и за. Нахер мне жена брата? И ладно бы поступила идея поделиться, я б понял, всё-таки столько лет на голодном пайке... Короче, он обрабатывал меня месяцами. Тут намёк, там подколка — бро знает, на какие точки надавить, чтобы прогнуть человека под себя.

Я сдался. За пару недель охмурил Алинку. Ещё тогда сочинил несколько версий, чисто чтоб самому не рехнуться. Первая: ему требовался усмиритель. Пускай девчонка гульнёт на стороне, получит нежность, удовольствие и всё такое прочее, под что он не заточен. Вторая: умник где-то вычитал, что в переводе с греческого «истерия» — это бешенство матки, и мы почти слово в слово возвращаемся к версии номер раз. А третья: ему просто нужен был предлог срулить налево. Типа раз жена гулящая, так и я могу себе позволить. Лично я склоняюсь к последнему варианту.

Какие загадочные отношения.

— А она знает, что вы практикуете, м-м, свободную любовь на троих?

Едва успела договорить. Илья повернулся, прижался к моей руке горячей грудью и хрипло ответил:

— Узнала в итоге, поэтому подала на развод. И к твоему сведению, блонди, я свистнул тебя, чтобы вернуть в отношения хоть что-то. Ревность тоже сгодилась бы. Не проканало.

Он зевнул, положил руку мне на живот и замолчал. Ромыч тоже не ответил и довольно быстро отключился, а я ещё долго лежала в тишине, изучала пятна света от уличных фонарей на потолке и кубатурила.

Что будет со мной, если Илья охладеет к нашему острому треугольнику так же, как потерял интерес к жене? Сумею ли выбрать одного, коли Рома озвучит такой ультиматум? И что делать с Ильёй наедине — учиться подчиняться или обороняться?

Сплошные междометия на язык просятся.

Глава 21

Глава 21

Летела домой на всех парусах, выстраивая в голове список дел. Быстренько заскочить в магазин за свежим фаршем, сыром и овощами. А вино? Вроде бы у нас осталась непочатая бутылка или её прикончили в прошлые Илюшины выходные?

Душа требовала праздника. Повода особого не было, не признаваться же, что сегодня ровно месяц с момента переезда на новую квартиру — мужчины не имеют склонности держать в голове такие даты. А для меня это было судьбоносное решение, настоящий день Икс, надломивший жизнь на «до» и «после».

Времени даром я не теряла и к приходу Ромки уже поставила блюдо с мясом по-французски в духовку. Как раз смешивала оливковое масло с лимонным соком и семенами горчицы для заправки салата, когда в двери заворочался ключ. Вылила соус в миску с овощами, бросила сверху горсть рукколы, схватила кухонное полотенце и вышла в коридор встречать любимого слугу народа.

— О, пухляш, ты уже дома, — он пихнул в шкаф дублёнку, разулся и раскинул руки, заманивая меня в объятия. — Ты первая сегодня, кого искренне рад видеть.

— Напряжённый день? — расстегнула на нём пиджак и прошлась ладонями по спине. Поцеловала в шею.

— Напряжено у меня всё, — чмокнул меня в губы, принюхался и прислушался одновременно. — Ты что-то вкусное готовишь, и мы одни.

Он не спрашивал, констатировал, и хмурая морщинка меж бровей тут же улетучилась.

— А у меня для тебя маленький сюрприз, даже целых два, — щелкнул меня по носу и достал из внутреннего кармана пиджака пластиковую коробочку в форме сердечка сантиметра три в диаметре и протянул мне.

— Есть какой-то повод? — я улыбнулась от души и сняла крышечку с крохотным бантиком.

Внутри на белой подложке лежала золотая подвеска в виде затейливой прописной буквы «Р».

— Это без повода, — Ромыч выпутался из моих рук и вернулся к шкафу. Взял что-то из дублёнки и вручил мне свёрток в серой бумаге, обёрнутый пупырчатой плёнкой.

— А это с подтекстом.

Я положила на ладонь миленькую подвеску, шёпотом посетовала, что у меня и цепочки-то нет, чтобы носить этот знак отличия, и нетерпеливо содрала упаковку со следующего презента.

«Интимная гель-смазка на водной основе для всех видов секса. Съедобная. Возбуждающая. Продлевает удовольствие», — прочла на упаковке и облизнула губы.

У меня ведь есть, чем отдариться в ответ. Тот самый комплект из кожаных ремешков, который покупала для Ромыча ещё до его постельных подвигов с эскортницей. Ведь так и не успела порадовать образом Лары Крофт.

Илья вернулся ближе к восьми вечера. Свалил на пол в прихожей неподъёмный рюкзак, с которым таскался на работу, скинул тяжёлый пуховик с логотипом «РЖД» на груди и рукаве, вылез из сапог с высоким голенищем, которые именовались «северами» и по пути в ванную обнял меня.

Мне нравился его запах — густой, обволакивающий, с отчётливым привкусом железа и машинного масла, он как-то сразу настраивал на заботу. Напоминал, что один из моих мужчин занят физическим трудом, и порой ему требуется, чтобы все вокруг ходили по струнке смирно и таскали в зубах его тапки. Рома, конечно, такими штуковинами не заморачивался, а вот мне иногда было в радость.

Пока Илья умывался и приводил себя в человеческий вид, закончила приготовления на кухне и пригласила всех к столу.

За ужином мы с Ромой забавлялись игрой в «Стопицот вопросов». Илья участвовал по желанию, но большую часть времени размеренно орудовал ложкой.

— Фильм, который ты пересмотрел несколько раз? — с напором спросила я, заранее зная ответ.

— Все части «Властелина колец», безотказно под него засыпаю, — Рома подлил мне ещё вина. — А у тебя это «Милые кости». Засмотрела до дыр.