Он погладил мой палец, прошёлся по кольцу брата и так же очертил собственный подарок, будто это и было символом нашего единения.

Его маленькой речи не доставало финальных слов: «Я люблю тебя». Вслух он этого не сказал, однако посмотрел с такой нежностью, что я захлебнулась рыданиями и повисла на его шее.

— Илюш, — всхлипнула.

— Фу, как мелодраматично, — глумливо известил Рома. — Надумаете расписаться, меня на эту траурную церемонию не зовите.

Я невольно улыбнулась. Илья поднял нас с ним с пола. Обнял, прижал крепко-крепко.

— То есть в мужья ко мне ты не набиваешься? — повернулась, чтобы оценить реакцию. Ромыч ведь не со зла комментировал?

— Вот ещё, — Рома вальяжно подошёл, навалился на меня сзади и притянул к себе, сомкнув руки на животе. — Я предпочту роль страстного любовника.

— Поселим его в шкаф, — предложил Илья.

— Лучше на крышу, — охнула, когда Ромка прикусил меня за плечо и по-хозяйски смял попу. — Самое место для мужчины хоть куда, в полном расцвете сил.

— Вы прикалывайтесь, прикалывайтесь, — Рома сосредоточенно жамкал мои ягодицы, потом лизнул в шею и как бы невзначай отметил: — Это ж только я знаю, что на тебе нет трусиков.

Илья полоснул по мне звериным взглядом, с холодком посмотрел на брата.

— Сонь, когда этот отморозок в следующий раз попросит на коленях и глубоко, мой тебе совет, пошли его лесом. А теперь лапы убрал. У нас тут вообще-то свидание.

— Сонь, убрать? — томно выдохнул мне на ушко Ромыч.

Я поплыла. От отчуждённости Ильи, от нежной напористости Ромы, от тесноты наших объятий на троих.

Свидание, да. И я вдосталь насладилась их обществом, внешним видом и всем спектаклем. Хочу распутства.

Я погладила атласные лацканы пиджака Ильи, добралась пальчиками до бабочки — без понятия, как её развязывать, Ромка носил лишь галстуки, да и то изредка. Прочие мои кавалеры... Да плюнуть и растереть!

— А можно мне ещё одно желание? — выговорила с намёком и расстегнула пуговицы на пиджаке Ильи.

— Хоть сотню, пухляш, — Рома запустил руку в разрез на боку платья и вжал пальцы мне в бедро.

— Я не буду просить, лучше покажу, — медленно распахнула пиджак Ильи и с самым невинным видом ощупала пояс брюк.

Ремня не было, видимо, смокинг не предполагает этого аксессуара, потому что шлевок я тоже не нашла. Зато обнаружила застёжки, которые переходили в эластичные резинки и тянулись к плечам.

Илья безразлично смотрел на то, как снимаю с него пиджак. Рома не наглел, гладил неторопливо и изучающе. Мы все будто ждали чего-то, какого-то сигнала извне, чтобы вмиг потерять голову.

Я заработала головокружение, когда пиджак покинул плечи. А мужчинам, между прочим, идут подтяжки. Широкие чёрные лямки контрастировали с белой рубашкой и визуально делали грудь и плечи мощнее. Облизнулась. Расстегнула пуговку на брюках, отстегнула подтяжки, впилась в Илью глазами и осела на колени. Нащупала позади Ромку и вытянула его вперёд.

Его раздевала чуть быстрее, сказывалось нетерпение. Оба молчали, смотрели на меня: один с плохо сдерживаем нетерпением, другой с холодной рассудительностью, как профессор на экзамене.

Молнии на ширинках я опустила одновременно, с тихим стоном накрыла ладонью пару притягательных выпуклостей и запустила обе руки в трусы.

Рома шумно выдохнул. Облизала его от основания до головки, перехватила рукой и повернулась к члену Ильи. Пальчиками ублажала Ромку, а языком водила по жилкам на другом органе. Вобрала в рот наполовину.

Илья, наконец, оттаял, собрал мои волосы в кулак и толкнулся бёдрами несколько раз. Я стала интенсивнее ласкать Рому, потом переключилась на него губами.

— Моя ты девочка, — простонал он, придавил мою макушку ладонью и тоже задвигался.

Я переключалась с одного на другого и становилась всё смелее, впускала их глубже, подстраивала ритм руки под движения головы. Обоих крепко держала в ладонях, и это дико заводило меня саму. Ловить их дуреющие взгляды, слышать приглушённые стоны, метаться от одного к другому. Я мычала, когда они отбирали инициативу и принимались жадно вбиваться мне в рот.

— Я сейчас кончу, Сонь, — предупредил Рома, и я охотно расслабила язык, чтобы принять его полностью, но он сомкнул пальцы на моей шее и потянул вверх.

— Нет, Ром, я, правда, хочу, — запротестовала, только он уже обнял за талию и поцеловал.

Теперь они ласкали меня в четыре руки. Шарили по всему телу, вот буквально. Я чувствовала их везде и задрожала от холода, когда Илья расправился с застёжкой платья и отправил его к моим ногам.

Рома с ворчанием набросился на грудь. Мял её руками и поочерёдно пожёвывал губами соски.

Илья путешествовал ладонями по спине и тискал попу, кусал и лизал шею. И никто не мог догадаться пройтись по мне пальчиками там. Я уже изнывала от желания, хваталась за члены, выгибалась и извивалась.

Рома сжалился первым. Выпрямился, закинул мою ногу себе на бедро и вжался в меня.

— Да-а-а-а, — простонали мы в едином порыве.

Я закинула руки назад и повисла на шее у Ильи. Отыскала его порочный рот и нетерпеливо всосала в себя язык. Рома толкался в меня с такой силой, что только благодаря поддержке его брата я всё ещё стояла на ногах.

Чувство наполненности быстро обретало оттенок удовольствия. Меня выгибало от каждого движения, трение казалось поистине блаженным. Руки Ильи умело ласкали грудь.

И вдруг Рома вышел. Без предупреждения. Илья занял его место и оголтело заработал бёдрами. Угол проникновения поменялся и все ощущения обострились до предела. Рома поднял мою ногу ещё выше и устремил взгляд вниз.

Меня накрыло волной порока от вида его лица. Он смотрел, как скользит во мне член его брата и мрачнел, но не в сторону злости, а как-то... по-животному, что ли.

А потом он прижал влажную головку к центру удовольствия и стал ритмично растирать меня.

Я начала сходить с ума. Потянулась к Ромке, повисла на его плечах и неистово поцеловала. Илья выгнул меня под себя и продолжил выбивать дичайшие стоны.

Когда они поменялись во второй раз, я заворчала.

— Ну вы чего? Мне совсем чуть-чуть осталось.

Илья рыкнул в ответ. Рома услышал в этом какой-то сигнал, подхватил на руки и усадил на себя. Держал за бёдра, вынуждая раскрыться на полную, но двигался сам. Быстро, размашисто, нетерпеливо, будто утратив всякое понятие нежности. Смачные шлепки тонули в отзвуках лиричной музыки.

Я потерялась в фейерверках неги. Вспышки удовольствия возникали то тут, то там, нестерпимо тянуло низ живота, каждое движение Ромы уволакивало меня в пещеру наслаждения.

Он выскользнул, чтобы зажать себя между нашими телами. Стал подкидывать меня на руках, создавая трение, необходимое ему.

— Ром, — прошептала ему в губы и вонзила ногти в спину с той же силой, что и в день, когда застукала его с девкой на члене. Дёрнула вверх, и он застонал.

Знала, что не поцарапала, потому как на нём всё ещё была рубашка и подтяжки болтались на заднице.

В тот же миг Илья взял меня за подмышки, поставил на пол, крутанул к себе лицом, толкнул к ближайшей колонне и за задницу усадил на себя. Впечатал спиной в холодный камень и рукой направил себя внутрь.

— Сонь?

— М?

Он елозил меня по колонне так, что хотелось кричать. Знобило и температурило в один момент. Терпеть не было сил, но и прекращать я не согласна.

— Ты решила вопрос с таблетками?

— Пока нельзя.

— Блядь. Зверски хочу трахнуть тебя с его спермой внутри.

И я рассыпалась в его руках. Грязное желание, озвученное таким обольстительным тоном — это решительный удар по натянутым нервам. Я вытянулась на прямых руках и потеряла связь с реальностью. Илья догнал меня почти сразу. Быстро опустил на пол, вдавил в колонну плечом и кончил мне на бедро. Поддавшись импульсу я сползла ниже, ласково сдавила пальчиками и с удовольствием вылизала. Жестом поманила к себе Ромку и проделала с ним то же самое.

Мои мужчины должны знать, как безумно я по ним скучала.

Глава 20

Глава 20

Домой мы возвращались на всё том же лимузине. Я повисла у Ромки на шее и, глядя на распрекрасного водителя в капитанской фуражке, спросила:

— Его впрямь зовут Аристарх Венедиктович?

— Прикинь, — Рома заржал и запахнул на моей шее края буржуйской шубы, — я сам не поверил. Он мне права показал, где чёрным по розовому: Аристарх, мать его, Венедиктович.

Мы расселись на кожаном сиденье: мужчины по краям, я в центре. Илья переложил на боковое кресло два букета роз, Рома набросил поверх моё пальто (между прочим, тёплое и практичное, а не это белющее варварское великолепие с длинным шлейфом — но фиг я признаю, что их подарок не пришёлся ко двору), и оба обняли меня. Светленький стиснул плечи, тёмненький перехватил под грудью.

— Мы сразу домой или покатаемся? — Рома ткнулся носом мне в щёку.

— Голосую за визит к траходрому, — Илья прижался к моей макушке. — Я в ноль разряжен.

— Перебздел, что по мусалам своим кольцом выхватишь со словами: «Не для тебя вишенка цвела!»? — Ромыч привычно хорохорился.

— Я не выхватил, а тебе чётко «нет» сказали, — слабо парировал Илья.

Подняла на него взгляд. Лицо бледное, губы почти бесцветные и чёрные круги под глазами. Бедный мой трудоголик. Погладила колючую щёку и шепнула:

— Уложим тебя баиньки часиков на двенадцать.

— Лучше на сутки, тигра, — он чмокнул моё запястье.

— Прости, что взъелась на тебя в переписке. Я постараюсь быть мягче.