— Правда? О, вот как, значит! — он притянул Иларис к себе и, подхватив ладонью под затылок, поцеловал.
Железная решётка, конечно, немного мешала, но не слишком.
— Ты уверена? — задал он вопрос, которых до него уже задавали многие тысячи мужчин.
— Я сама с трудом верю! Но это так, Конрад!
— А что там твой перстень с рубином? — вспомнил он.
— Получить ребенка от законного мужа он не мешает, оказывается! Может быть, даже действует наоборот?
— Наоборот? Хорошо. А то бы его тоже можно бросить в этот колодец!
— Даже не думайте, милорд, разбрасываться семейными артефактами! — возмутилась Иларис. — Каждый из них может когда-нибудь оказаться полезен!
Вот такая не всерьёз сердитая она была необычайно хороша, и он поцеловал её опять, потом опять. Решётка не мешала.
— Так, а что последнее я не знаю? — спросил он, спохватившись, и, кстати, с некоторой опаской. — Ты скажешь?
— Ах, Конрад, — Иларис вздохнула и улыбнулась. — Про твой фейский меч. Об этом тоже было в письме тёти Милд. Конрад, в Лирском замке хранилась копия, которую мой дед когда-то заказал в подарок королю. Она отличной работы и украшена драгоценными камнями, но это не тот самый артефакт. А тот давно лежит в сокровищнице Несса. У нас его называют Жалом Шмеля. И он теперь твой. Тебе ведь так и было обещано: получишь фейский меч вместе с леди Несса?
Конраду опять пришлось переводить дух — в который раз уже за сегодня.
Даже так, ваше величество…
— Лис, твоя тётушка Милд… — начал он, и на его языке завертелось несколько эпитетов, которые жалили, как шмели.
Но нет, не при Иларис.
— Твоя тётушка Милд великолепна, — сказал он.
— Граф и графиня, вы уже всё друг другу сказали, я полагаю? — услышали они голос матушки-настоятельницы. — А то ночь ведь. Весь монастырь не спит. Объявить бы уже сестрам, что вы довольны и счастливы, и смутное для Несса время кануло в прошлое?
Мать Карнела стояла позади Конрада и была в обычном своём ироничном настроении.