— Скажи "сыр", крошечка. — Тянет омерзительно нежно мужчина, вновь нажимая на кнопку, и я щурюсь от вспышки. — Одну оставлю себе, остальные пошлю твоему любовнику. Он не останется равнодушным. Чтоб меня, ты хоть можешь себе представить, как я мечтал о мести все это время, девочка моя?

Я мотаю головой, пытаясь избавиться от сводящего с ума эха. Ненавистный голос Захарии, упивающегося местью, помноженный на сто? Это уж слишком.

— Прикованный к инвалидной коляске, старый и чертовски бесполезный, мог ли я помыслить о такой удаче? Посмотри на меня. — Я не в состоянии, моя шея затекла и жутко болит, я могу лишь рассматривать пол под ногами. — Я теперь не просто вернул себя, я обрел куда больше возможностей чем раньше. И угадай кем я займусь сразу после тебя?

Он имел ввиду Амана, конечно, своего злейшего врага, но я думаю о Джерри.

— Джерри... — Мой хрип заставляет Захарию недовольно цокнуть языком.

— Просто, чтобы ты несколько расслабилась, Мейа, скажу, что он в безопасности. В смысле... он там и будет находится, пока ты будешь вести себя хорошо, договорились?

— Джерри...

— Он с Иудой. Помнишь Иуду? Привязался к мальчонке. А я до сих пор не могу его простить. Ты отобрала у меня сына, Мейа. Но я знаю как наказать вас обоих. С этой целью и ведется этот разговор, а вон та камера записывает наше милое рандеву. — Мой подбородок обхватывает грубая рука, дергая вверх, заставляя посмотреть в левый уголок, где к потолку присоединена камера. — И если ты будешь упрямиться, это милое кино увидит не только Иуда и Аман, но и твой брат. Ясно?

Определенно. Ублюдок приготовил для меня настоящий адский Диснейленд, судя по его предвкушающему тону.

— Он убьет тебя. — Шепчу я, чувствуя боль в губе.

Но вместо того, чтобы хоть немного смутиться, Захария заходится от смеха.

— Ты сама-то хотя веришь в это? — Он вновь поднимает мою голову за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Я знаю его, Мейа, изучил как свои пять пальцев. Я уже сражался с ним и знаю его манеру. Кроме прочего, я уже не тот, что был прежде. И дело даже не в крови, которую дал мне твой трахальщик. — Он помолчал с минуту, словно рассуждая, посвящать ли меня в свои секреты дальше. — Ты думаешь, что я единственный, кто не желает видеть тебя рядом с ним? О нет, Мейа, ваш мезальянс — заноза в заднице всей Ганзы, но особенно семейки Лейфт. Знаешь таких? — Имела честь лицезреть представителя оного рода. И кто бы спорил, Адель желает моей смерти ничуть не меньше Захарии. — Они хорошо мне заплатили за то, что я устраню эту надоедливую, маленькую проблему. — Меня то бишь. — А если учесть, что деньги меня не интересуют... Я взялся за дело с превеликим удовольствием! — Он вновь захохотал. — Ох, Мейа, я никогда еще не чувствовал себя так...