Эрра подняла меч.

— Приди в себя и оглянись вокруг напоследок.

Любой может убить любого, пока нам все равно, живы мы или мертвы. Эрре было очень важно, выживет ли она. Мне тоже, но боль не пугала меня так, как ее. Мне стало лучше. Если я правильно рассчитаю время, то, возможно, даже переживу это. Мне просто нужно было сделать верный удар и сохранить достаточно сил, чтобы нанести его. Пусть она сама сделает большую часть работы.

— Говори, говори, говори. Ты все болтаешь и болтаешь, как дряхлая старуха. Ты что, впадаешь в маразм?

Она кинулась на меня. Я видела ее кристально чисто, бегущей по снегу, с дикими глазами и мечом, поднятым для убийства. Упасть, вонзить меч вверх под ребра. Путь к сердцу женщины лежит через желудок. Если я задену ее сердце, она не сможет исцелиться. Может она и моя тетка, но она смертная, черт возьми.

Мир сжался до Эрры и острия моего меча.

Кэрран, мне бы хотелось, чтобы у нас было больше времени.

Джули, я тебя люблю.

Она набросилась на меня. Рука с мечом была слишком высоко поднята. Если я поддамся под ее первый удар, она будет моей.

Что-то ударило меня слева. Дыхание покинуло мои легкие в одном болезненном порыве. Я пыталась вдохнуть, но увидела, как земля исчезает у меня из-под ног. Что-то сжало меня стальной хваткой и потащило вверх по зданию.

Рев чистой ярости преследовал нас.

— Вернись сюда!

Мне удалось втянуть немного воздуха в легкие.

Рука, сжимавшая меня, была покрыта чешуей.

Я вывернула шею. Красные глаза уставились на меня узкими зрачками. Из-под глаз торчали огромные челюсти, длинные и усеянные треугольными зубами. Кожа была покрыта оливковыми чешуйками. Оборотень? Оборотни не превращаются в рептилий. Мои руки были прижаты. Я даже кашлянуть не могла.

— Какого черта ты делаешь? Я уже почти добралась до нее!

Челюсти разинулись. Грубый женский голос зарычал на меня:

— Нет. Ты не можешь бороться с ней.