– Почему ты так решил?

– У них другая одежда, большинство коней серой масти, и в знамена вплетены конские хвосты.

– Возможно, – беспечно сказал Джалал ад-Дин. – Они следуют за мной по пятам. Не беспокойся, как только соберу свои войска, я разгромлю их. Но может быть это войско местного правителя. Им не нравится мое пребывание здесь, напасть на меня они боятся, но из виду не упускают. Если это все, то можешь идти.

Али поклонился, но с места не сдвинулся. Раджаб положил ему руку на плечо.

– У меня к вам есть еще одно дело, – сказал Али, язык у него во рту вновь пересох. – Просьба.

Султан был ненамного старше Али, но в нем чувствовалось достоинство и порода нескольких поколений людей, обладавших абсолютной властью. Или как говорят арабы «аш-Шарф ан-Насаб» – благородство заложено в крови. Али чувствовал невольную робость перед ним, какую ребенок испытывает перед родителем. Султан сделал знак Раджабу, и тот отпустил плечо посетителя.

– Я так и думал, что утка только предлог, – сказал он.

– Простите меня.

– Я тебя слушаю.

– По вашему приказу был арестован вазир Табриза Шамс ад-Дин Туграи, его племянник Низам ад-Дин был убит, они не были виноваты, их оклеветал Шараф ал-Мулк.

Султан усмехнулся.

– Какие у тебя есть доказательства невиновности Шамс ад-Дина? И почему я должен верить тебе, а не своему вазиру?

– У меня нет доказательств, но человек не должен доказывать свою невиновность, напротив, его вину надо доказывать.

– Хорошо сказано, – улыбнулся Джалал ад-Дин. – Ты не из судейских ли будешь?

– Я факих, закончил медресе в Табризе.

– Оно и видно, – заметил Джалал ад-Дин. – Но что тебе за дело до Шамс ад-Дина Туграи, какое ты имеешь к нему отношение?

– Я его секретарь.

Султан кивнул.

– Лучшая вещь на свете, – сказал он, – преданность слуги. Мне даже завидно. Со мной сейчас тысяча моих гвардейцев, это все, что осталось от пятидесятитысячного войска.