— Он называется рондель, — обозначила я, приподняв кинжал, но глядя при этом в глаза любовнице своего мужа. — Его особенность в упоре для руки, приспособленной для нанесения колющего удара. Такой удар способен пробить даже броню. При должном уходе, может служить своему хозяину долгие-долгие века. Но если оставить эту прекрасную и безусловно полезную вещь без присмотра, то она превратится в самую обычную железяку, которая заржавеет и сломается, станет ненужной, — демонстративно взвесила кинжал в руке, так и не прекратив смотреть на неё в упор. — Надеюсь, за тобой есть кому присматривать, Берна.

И да, это прямое предупреждение…

Угроза.

Пусть как хочет, так и воспринимает...

То, что основной посыл моей речи до неё прекрасно дошёл, я не сомневалась. Даже после того, как Алихан поравнялся с нами вплотную, на этот раз она никак не отреагировала на его появление. На её губах медленно расползлась понимающая усмешка.

— Вы ведь уже закончили, да? — произнесла она.

И на этот раз не для Алихана. Приближение ещё одного из присутствующих я пропустила.

— Да. Можем ехать.

— Хорошо, — отозвалась Берна.

И только потом отвернулась. Ушла. Но не я. Я так и смотрела на ту, кто пошатнула и перевернула мой мир одним своим существованием, пока она не исчезла окончательно. Пропустила даже прощанием с другим из Языджи. Просто кивнула на все его вежливые распинания, вместе с тем подготавливая себя к тому, что будет дальше. Ведь ничего хорошего, предположительно.

Алихан

Визит бывшей любовницы стал неприятным сюрпризом. Знала же прекрасно, как я отреагирую на подобное, а всё равно заявилась, испортив настроение не столько мне — моей жене. Зараза. Впрочем, предугадать нечто подобное было вполне возможно, нрав у Берны Языджи похлеще, чем у моей матери, отпустить и смириться — не про неё. Когда-то эта черта мне в ней симпатизировала. Сейчас — откровенно раздражала. Сам виноват. Забылся. В Аиде. С другой стороны, что уж теперь, рано или поздно всё равно бы эта тема всплыла, монахом и отшельником до брака я не был. Уж лучше так, когда только мы, чем на публике. Поводов для сплетен у всех и без того предостаточно.

Хотя, чем дольше наблюдал за реакцией жены, тем больше сомневался в том, что я прав, и действительно лучше…

Кинжал Аида так и не отпустила. С собой его забрала, когда спускалась обратно на первый этаж, после ухода брата и сестры. Ни слова не обронила. На лице — мрачность. Дверь в своём новом кабинете заперла за замок. Только потом на меня взглянула.

— Ты с ней спал.

Не спрашивала. Констатировала факт.