И нет, не к водителю грузовика это относилось.

К тому, из-за кого всё…

Мысль оборвалась.

Вместе с ядовитым и злорадным, откуда-то сбоку:

— Да что ж ты такая живучая, зараза.

Голос был вполне знакомым. Тем, который я совершенно точно не ожидала услышать ни при каких обстоятельствах. Женским. Принадлежал…

— Элиф? — обернулась я.

Слишком резко. Плечо стрельнуло болью. Невольно поморщившись, я принялась заново осматривать округу, пытаясь понять, откуда она здесь взялась, и действительно ли я её видела, или же это у меня галлюцинации на фоне сотрясения начались.

Девушка, совсем не спеша, засунув ладони в карманы плаща, приближалась со стороны короткой лесополосы, так что мои сомнения были небезосновательны. Не пешком же она сюда пришла. Впрочем, что там — за деревьями, я не знала, поэтому выводы делать рано.

Да и…

— А ты ожидала кого-то ещё? — передразнила меня дочь мэра, состроив фальшиво удивлённую гримасу. — Уж не своего ли ненаглядного любовничка? — добавила, вытаскивая руку из кармана вместе со своим телефоном, помаячив тем в воздухе. — Ты ведь именно его ждала, верно? — усмехнулась желчно.

Остановилась от меня шагах в пяти. Кривляться перестала. Временно. С самым благопристойным видом уставилась в экран своего гаджета. Его же мне заново и продемонстрировала, на этот раз включённым и светящимся. Той картинкой, где Лали и Амир мило беседуют, сидя за столиком в кафе.

— Надеюсь, ты не сильно разочарована? — театрально умилилась она.

— Нет. Не сильно, — отзеркалила её эмоцию, невольно поморщившись от разом усилившейся мигрени. — Всё это время это была ты, — добавила я то, что только что осознала, к сожалению, поздновато. — Ну, конечно, ты, кто ж ещё…

Не аль-Алаби!

Получалось, он не врал, когда сделал вид, что ничего не понял из моего обвинения в шантаже.

Она!

Не он…

— Конечно, я, — фыркнула Элиф. — Или ты правда считала, что я оставлю безответным то, что ты со мной сделала? — прищурилась, и шагнула ко мне ближе.

Если и думала, что я впечатлюсь её угрозой, то ошиблась. Я осталась стоять на месте. И все её встречные обвинения встретила с максимальным хладнокровием.