И если на основную часть моей речи Амира снова посетило напряжение, то ближе к окончанию на его губах растянулась очередная ухмылка.

— Не станешь, — задумчиво повторил за мной Амир, приставив два пальца к своему левому виску. — Ты имеешь в виду конкретно меня? — уточнил заинтересованно, слегка хлопнув теми же пальцами по виску. — Потому что, помнится, тогда, на рауте с аукционом, когда нас застукали в комнате с роялем, Алихана ты умоляла. Очень даже основательно. И тогда это совсем не казалось тебе унизительным. Поправь, если ошибаюсь. Не так ли?

Промолчала. Отвернулась. Опять в окно уставилась. Там, за стеклом замелькали живописные домики в отдалении, судя по всему, у одного из них и заканчивался наш путь.

— У тебя осталось едва ли часа три или четыре, чтобы успеть сбежать. Иначе Алихан найдёт тебя, сколько угодно прячься, — констатировала я факт. — Может быть я и остаюсь спокойна. Но покинуть страну вместе со мной ты не сможешь. Во-первых, у меня нет документов. Они на вилле остались. А во-вторых: я каждому встречному на таможне расскажу, что не собираюсь никуда ехать с тобой, что ты удерживаешь меня около себя насильно, и нахожусь я рядом лишь потому, что ты угрожал жизнью моему охраннику. Как думаешь, тебе и твоим шакалам понравится в турецкой тюрьме? — закончила, не скрывая яда в голосе.

Не знаю, как он отреагировал. Не смотрела на него больше. Но в скором времени автомобиль и правда припарковался около одного из курортных домиков, такие сдают туристам на время их отдыха у морского берега. Араб вышел из машины следом за водителем. Открыл для меня дверцу с другой стороны. Не стал дожидаться, когда я соизволю выбраться наружу сама, схватил за руку и вытащил на улицу. Дверца за мной захлопнулась слишком громко. А меня он прижал к ней же спиной. Невольно поморщилась, ощутив тяжёлое дыхание мужчины, склонившегося надо мной.

— Можешь хоть сейчас начинать орать об этом. Тут не безлюдно, скорее всего соседи обязательно услышат, прибегут посмотреть, что тут происходит, — зловещим полушёпотом сообщил Амир. — Я уничтожу любого. И каждая забранная мною жизнь будет на твоей совести, дочь посла. А документы твои тебе не нужны. У меня для тебя другие есть.

Будто невидимая стальная струна где-то в районе солнечного сплетения натянулась. Тем прямее мои плечи и непоколебимее маска на лице, с которой я в полнейшем безразличии встретила его наполненный бешенством взгляд. Ничего не сказала ему. Хотя на этот раз отворачиваться не стала. Просто стояла и смотрела в ответ. И даже не вздрогнула, когда аль-Алаби с заметным хрустом показательно сжал кулак, который прилетел совсем рядом со мной.