— Иначе… что, дочь посла? — процедил сквозь зубы Амир. — Что ты сделаешь? — добавил уже извращённо ласковым шёпотом.

По позвонкам пробежал липкий холодок.

Но вопреки всем моим ощущениям, ответила я вполне отстранённым голосом:

— Ты можешь удерживать меня около себя сколько угодно. День. Два. Месяц. Год. Или много лет. Без разницы, сколько времени пройдёт. Ты можешь окружить меня толпой своих самых верных псов. Закрыть в четырёх стенах. Спрятать все ножи. И даже ложки. Хоть корми через трубочку. Но рано или поздно я найду возможность. Изведу каждого из вас. По одному. Запомни это, аль-Алаби. Я никогда не смирюсь. А ты будешь засыпать и каждый раз думать о том, что тебя ждёт завтра. Забудь про покой. Не тогда, когда его нет у меня. Я верну тебе всё сполна. И за себя. И за своего отца. Запомни это хорошенько. Никогда не забывай, сын Валида, — последнее фактически выплюнула, всё-таки не сдержавшись.

Вероятно, психоз — явление массовое, или же я от Амира каким-то непостижимым образом заразилась, потому что меня почти трясло. Только сейчас это поняла. Особенно, когда хватка его пальцев на моём запястье начала причинять боль, а моя ладонь стала неметь.

— Не зарекайся.

Ещё одно резкое движение его руки. И я развёрнута на сто восемьдесят градусов, к нему лицом. Вместе с тем столешница больно врезалась мне в поясницу, вынудив поморщиться. Но и тогда я не сдалась. Лишь повыше вздёрнула подбородок.

Я — не жертва…

И не буду ею.

— Всё не так у нас с тобой будет, дочь посла, — продолжил Амир, опустив голову, задумчиво разглядывая нож в моей руке.

Продолжение, если и должно было быть, то не сразу.

— Хадж! — позвал громко.

И пяти секунд не прошло, а на кухне вновь появился водитель внедорожника. Застыл у порога.

— Бумаги принеси, — приказал ему Амир.

Тот кивнул и испарился. А ещё через секунд десять рядом со мной легли какие-то документы. Рассмотреть не успела.

— Соглашение о разводе, — услужливо пояснил аль-Алаби. — Ты его подпишешь. И кольца свои обручальные вернёшь. А потом забудешь про свою месть. Позвонишь своей няне. Скажешь ей, чтоб ехала в аэропорт, а затем ждала нас там. И тогда… — улыбнулся, а улыбка приобрела вдруг зловещий оттенок.

Договаривать он не спешил. Опять ко мне опасно близко склонился. Его дыхание задело мою щёку, а я невольно содрогнулась, отчаянно борясь со всё больше возрастающим желанием воткнуть нож в его сонную артерию.

— И тогда… — вновь заговорил он тихо-тихо. — Я отвезу тебя к твоему отцу. А ты поедешь со мной добровольно. Более того, умолять будешь. Чтобы взял с собой. И да, это тоже не будет казаться тебе унизительным. Как тогда… Уверен, тебе почти понравится. Мне — так точно, — закончил практически угрозой.