– Присаживайся, – предложил Нейт, указывая на диван.

Я проигнорировала его жест и села на стул, стоявший за обеденным столом. Так будет менее… интимно.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

Я покачала головой:

– Нет, спасибо.

Он выглядел иначе. Взрослее. На нем были джинсы и рубашка с расстегнутой верхней пуговицей. Свои светлые волосы средней длины он обрезал и носил теперь более короткую стрижку. Для работы в офисе, догадалась я. Щеки гладко выбриты, и, хотя раньше без щетины он всегда казался очень юным, последний год изменил Нейта и сделал его лицо выразительнее. Впрочем, в моих глазах он навсегда останется мальчишкой, с которым я выросла.

– Я хочу поговорить о твоем звонке, Нейт, – начала я.

Едва заметно вздрогнув, он опустил взгляд на свои руки, которые сложил на столе.

– Мне понадобилось много времени, чтобы пережить то, как ты со мной поступил. Ты не можешь просто звонить и говорить мне подобные вещи. Между нами все кончено, и уже давно.

Несколько раз он открывал рот, будто собирался что-то сказать, однако потом снова его закрывал.

– Я знаю. Извини, – выдавил он в итоге.

– Судя по интерьеру и книгам там, на полках, вы с Ребеккой живете вместе. Если это так, то все еще хуже. Ты не можешь напиваться и звонить мне, утверждая, что все еще любишь меня, черт тебя побери, – настойчиво продолжала я. – Ты что, не сделал никаких выводов?

– Такого я не говорил, – возразил он.

У меня отвалилась челюсть.

– Не знаю, может, ты напился до бессознательного состояния и ничего не помнишь, но у меня твои слова до сих пор четко звучат в ушах.

Он замотал головой, и на ней не пошевелился ни один волосок. Нейт уложил волосы гелем. Раньше он никогда так не делал. Смотрелось странно. Как будто волосы высекли из камня.

– Я сказал, что скучаю по тебе, Доун. Что мы не общались уже год и что я всегда буду тебя любить, но…

Я вздрогнула. Нейт это увидел и на мгновение замолчал.

– Знаю, я совершил ошибку, наверное, самую большую ошибку в своей жизни, когда пустил на ветер то, что между нами было, и я это признаю. Но я изменился. Теперь я беру на себя ответственность за свои ошибки. – Он откинулся на спинку стула и потер затылок. – Я звонил тебе, потому что хотел, чтобы ты узнала все от меня, а не из третьих рук. Я… – Он прочистил горло, а на щеках у него появился румянец.

– Что случилось? – встревоженно спросила я. Пускай нас разделяла огромная пропасть, я все еще слишком хорошо знала Нейта, чтобы понять: то, что он собирался мне рассказать, касалось чего-то очень личного. Господи, надеюсь, он сейчас не сообщит, что болен и ему осталось жить всего несколько месяцев. Пожалуйста, нет.