— Юуур, компот будешь? Последний! — протяжно раздалось из кухни.

Думает от мяса отказался, а на компот прибегу. Ага, жди.

От его голоса я вздрогнул и поспешил спрятать рисунок обратно в книгу. Для меня в этом клочке бумаги было столько личного, словно она душу мою нарисовала со всеми торчащими из нее оголенными проводами. Еще не хватало, чтобы Федор его увидел. Такой, как Бонд никогда не поймет этого. Только поржет над моей разлохмаченной прической. В лучшем случае скажет: «А что, ничё так получился».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 29

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 29

Арина

Наверное, у каждого человека есть свой предел. Кого-то сломать проще, кого-то сложнее. Но при желании сломать можно каждого, если хорошо изучить его болевые точки. На мои надавили в полную силу и во мне словно что-то выключилось. Ощущала я себя, как цветок с перебитым в нескольких местах стеблем, не способным больше высоко держать голову и тянуться лепестками к солнцу. Где-то у меня внутри сгорел предохранитель.

Птицы за окном ранним утром устроили настоящую перепалку. Это было похоже на надоедливый музыкальный баттл. Сначала пела одна, пытаясь взять запредельно высокие ноты, затем подхватывала другая и жутко фальшивила. Что самое интересное, это безобразие продолжало звучать в голове, даже когда они замолкали.

Я не выдержала и встала. Первым делом закрыла окно, пару раз раздраженно стукнув по раме. Птицы испугались звука и разлетелись.

Так-то лучше!

Настала долгожданная тишина, точно такая же, как внутри, в том месте, где еще недавно, танцуя и смеясь, жили мои надежды.

Сходила в туалет. По привычке умылась холодной водой. Почистила зубы, упорно стараясь не смотреть в зеркало, и вернулась в кровать.

Вчерашний ужин так и стоял нетронутым рядом на подносе. Я слышала, когда Юрий своей легкой походкой принес мне его, а после долго стоял у моей кровати. Но я сделала вид, что сплю, так и не пошевелилась. Ни есть, ни общаться с ним мне не хотелось. Ни тогда, ни сейчас.

Мне больше вообще ничего не хочется. Тягучей белой паутиной мое сознание сковала апатия. А один гадкий паук выпил всю мою жизненную энергию и отвагу, за которую я держалась, как муравей за соломинку.