Когда большую часть сознательной жизни скрываешься от властей, рано или поздно к этому начинаешь привыкать. К тому, что у тебя несколько фальшивых паспортов в запасе и проверенные люди, которые готовы в любой момент изготовить новый. Несколько счетов с доступом в любом конце света. Приличная сумма наличных на черный день в надежном месте, если придется окончательно пропасть с радаров. Такую вероятность я никогда не отсекал.
Сам собой выработался и ряд правил, которые годами не переставал соблюдать. Например, всю важную информацию хранить так, чтоб пользоваться удаленно, а не таскать с собой ноут или внешние накопители, столь опасные в чужих руках. А самое ценное держать исключительно в своей голове.
В моей помещалось более, чем достаточно. Я с детства мог стихи пересказывать, всего один раз пробежавшись глазами по тексту. С цифрами было еще проще. Но у хорошей памяти имелись и свои побочные эффекты в виде головной боли от воспоминаний, которые хотелось стереть, вырвать с корнями. Как бы я не старался, все это дерьмо прорастало новыми сорняками.
Воспоминания об Арине я берёг особенно трепетно, не желая потерять ни одной малейшей крупицы, но терзали они меня не меньше. То, казалось, что воздух насквозь пропитан ее запахом, и я забывал, как дышать. То ее голос звучал в голове снова и снова, прокручивая диалоги, как заевшая пластинка. Но хуже всего приходилось во сне. Она ждала меня в каждом. Стоило только закрыть глаза, прижималась всем телом, обнимала крепко, залезая ладошками под одежду. «Я с тобой, — шепчет она всякий раз одно и тоже, — ты больше не один».
Сменив вертолет на корабль, мы с шефом по фальшивым документам пересекли не одну границу. На самолеты соваться не рискнули, рожа Аркадия уже появилась в международном розыске. А вот моя почему-то нет, и шефу это крайне не понравилось. Как только его повяжут, эта сука сдаст меня с потрохами, пытаясь отмазаться. Бонда нет, остался только я. Уже поднимаясь с той вертолетной площадки, я осознавал, что пора готовиться к тому, чтоб сирота Юрий Сухоруков официально навсегда исчез. И у меня было время подумать.
Мы расстались в Стамбуле. Не смотря на шум и излишнюю суетливость местных жителей, всегда любил этот мегаполис. Среди такого количества людей несложно затеряться. Сидим на верхней палубе парома, пересекающего Босфор, и как приличные люди пьем турецкий чай.
Что-то, и правда, есть в этих тонкостенных стеклянных стаканах, напоминающих по форме бутоны тюльпана. Пьешь напиток оптимальной температуры и не обжигаешься. Кажется, волшебство? Нет же, простая физика. В верхней части жидкость быстро охлаждается, а в нижней остается горячей, постепенно перемешиваясь посередине.