— Скорее старая рыжая ведьма!

— Почему, если рыжая, то сразу ведьма? Как по мне, так очень милая женщина.

— Эх, Зинаида Васильевна! Ну, что не так в этом человеке? Деньги, равные зарплате за два года не взяла, а за конфеты продалась.

— Это совесть называется. Забыл уже о таком чудесном явлении? Или в большом бизнесе это понятие входит в перечень запрещенных?

Я было рассмеялась, но напрягшийся пресс тут же откликнулся едкой болью, и мне пришлось плотно сжать зубы, чтоб не издать вырывающийся наружу стон.

— Нехорошо над серьезными дядями смеяться. Осторожнее, а то швы разойдутся. А Артема с его непрекращающимися шутками к тебе вообще нельзя подпускать! А я все думал, как от него избавиться? Вот и причина нашлась. Пойду с врачом согласую.

— Ну хватит дурачиться. Где он?

— В Москве у себя или в командировке на другом конце света. Откуда мне знать?

— Он даже не в курсе, что я очнулась? — от этой мысли почему-то стало грустно. Артему я могла доверять, он настоящий друг, в то время, как Сергей, та еще темная лошадка, хоть ему и доверяет отец.

— Не переживай. Догадываюсь, кто уже мог ему об этом доложить, — он не успел недовольно закатить глаза, оглядываясь на вновь открывшуюся дверь.

— Добрый вечер, — в палате появилась медсестра, миленькая, пухленькая, с длинной русой косой, которая подпрыгивала бантиком на попе при каждом ее пружинистом шаге.

— Добрый, — вежливо отозвался Сергей, пока я ее рассматривала.

Не обращая на нас внимания, девушка принялась раскладывать на столике медикаменты.

Понимая, что наш разговор подходит к концу, я решила задать еще пару вопросов. Очень хотелось спросить про Ника. Узнать, где он, что с ним, приходил ли ко мне, как с ним связаться? Но я даже не была уверена, что они успели познакомиться за это время. И мне стало неловко о нем расспрашивать. Поэтому я решила зайти с другого конца.

— Могу ли я получить свой телефон?

— Не сегодня, Арина. Тебе нужно больше спать и восстанавливать силы, — кивает медсестре, и та вводит что-то в капельницу.

— Но я не хочу спать!

— А я и не спрашиваю, хочешь ты или нет, дорогая, — он снова склоняется надо мной, прикасаясь теплыми мягкими губами к моему холодному лбу. — Надо, Арина, надо. Спи, моя девочка.

Он говорит что-то еще, но его последние слова я слышу уже неразборчиво. Боже, куда я попала? Теперь будут под наркотой держать? Веки тяжелеют и меня снова накрывает огромной волной, засасывает в круговорот знакомых и незнакомых лиц, в мир моего безумного подсознания.

Медикаментозные сны, которые видишь под действием препаратов, особенно отличаются своей непредсказуемостью. Будто грибы-мутанты, в голове вылезает вся информация, полученная в самых разных ситуациях за годы жизни, приобретая такие формы, что в здравом уме никогда бы и не догадался так ее представить.