Мужчина нервно выдернул вилку из розетки, экран погас, а мерзкий голос ведущего, наконец, заткнулся. Он сел рядом со мной на кровать и прижал одной рукой к себе. Моя переполненная голова обессиленно упала на его плечо. Какое-то время мы так и сидели молча.

— Сереж, что происходит? Это правда, что все счета и имущество отца, включая дом, под арестом?

— Да, на время следствия, — он оторвал меня от своего плеча и развернул так, чтоб видеть мои глаза, уверенно придерживая за плечи. — Не переживай, даже если ваш дом конфискуют и выставят на торги, я куплю его специально для тебя.

Лучше б он этого не говорил. Я живо представила, что осталась на улице и авансом должна ему до конца своих дней. Что-что, а становиться чужой рабыней в мои планы не входило не за какие деньги.

— А то, что ему светит реальный срок?

— Мои адвокаты скостят срок до минимума. Не успеешь внуков ему родить, как он уже выйдет на свободу, — Сергей пытался пошутить, но мне отчего-то эти внуки представились именно его детьми с такими же серыми глазами.

Хотелось спросить: «Почему ты помогаешь нам?», ведь явно, не по доброте душевной. Но я струсила и промолчала. Догадывалась, каким будет его очередной честный ответ, заведомо накладывающий на меня определенные обязательства.

— Спасибо, — только и сказала вместо всего этого, обнимая своего благодетеля.

На следующий день Сергей провел со мной обед, поделившись ресторанным бизнес-ланчем на вынос. Но быстро откланялся, извиняясь, что вынужден уехать и до ночи будет на переговорах. Я пообещала быть хорошей девочкой и вести себя примерно, но уже через пару часов, когда в дверях моей палаты неожиданно появился Артем, напрочь забыла об этом.

Какой же он все-таки красавчик! Кроссовки из последней коллекции, светлые джинсы на идеальных длинных ногах, рубашка, удачно подчеркивающая рельефность груди и плеч. Стоит, сияет белозубой улыбкой от уха до уха.

— Ну, здравствуй, солнце!

— Артем! Ты приехал!

Хотелось броситься к нему и одним прыжком повиснуть на загорелой шее, обхватив ее руками, а еще и ногами за талию, чтоб точно не сбежал.

Но в реальности вышло только медленно подняться с кровати, сдерживая ахи и охи, и прижаться к его груди ладошками, закрыв глаза от трогательности и ощущения важности момента.

— Ну, что ты, птичка! Хватит мокроту разводить. Разве я мог тебя бросить?

Остальные вот бросили. Только я не стала ему об этом говорить, чтоб не повадно было. А то, вдруг не зря говорят: «дурной пример заразителен».

— Я знала, что ты вернешься.

Как же мне не хватало этого солнца в его глазах, этой божьей искры, неиссякаемой любви к жизни, которой он щедро делится, просто находясь рядом.