– Ему пришлось остаться в Шотландии, чтобы защитить своих сторонников. Он очень страдал, ему так хотелось быть со мной. Больше всего ему хотелось быть представленным тебе, но он считает, что лорды, оказавшие мне поддержку, и простые бедняки, которые пострадали из-за меня, будут подвержены опасности мести герцога Олбани, если его не будет рядом, чтобы их защитить. Мой муж – человек чести.

Я ловлю себя на мысли, что я говорю слишком много и слишком быстро, в попытках объяснить Генриху всю опасность и сложность жизни в Шотландии. Откуда ему знать об этом, живя под защитой крепких стен Вестминстера, Виндзорского дворца? Что он может понимать об управлении государством, в котором все вершится только по соглашению и даже воля короля должна быть принята его народом?

– Арчибальд остался в Шотландии, чтобы выполнить свой долг. Он решил, что так будет лучше.

Вдруг во взгляде моего брата я прочитала производимую жесткую оценку, маскируемую улыбкой.

– Ну что же, поступил, как шотландец, – только и сказал он. И в его голосе мне слышится отвращение к человеку, оставившему свою жену в опасности. – Как истинный шотландец.

Замок Бейнардс, Лондон, май 1516

Замок Бейнардс,

Лондон, май 1516

Екатерина прислала мне белую лошадь для торжественного въезда в Лондон. А еще она передала мне тяжелый головной убор из золотой проволоки, в строгом стиле, из тех, что предпочитает сама, еще платьев и тканей на новые наряды. Мне кажется, это она распорядилась поставить роскошную деревянную мебель в каждую комнату замка и рассыпать по полу душистую таволгу и лаванду. Она явно подобрала слуг таким образом, чтобы этот замок стал по-настоящему роскошным местом, и велела заполнить его кладовую запасами провианта. Король сам платит жалованье моим слугам: резчику мяса, сэру Томасу Болейн, капеллану, моим фрейлинам и всем прочим. Екатерина еще одолжила мне своих драгоценностей, в дополнение к тем, что она отправила мне в Морпет, и у меня теперь есть все необходимое для королевского гардероба, включая рукава, украшенные горностаем.

Наконец она лично наносит мне визит. Утром одна из моих дам, жена сэра Томаса Парра, приходит ко мне с известием о том, что, если я не возражаю, ее величество королева Англии окажет мне честь своим визитом после полудня. Я выражаю свою радость и готовность ее принять, прекрасно понимая, что мое согласие – не более чем формальность. Екатерина может приехать, невзирая на то, удобно ли мне это или нет. Она – королева Англии и может делать все, что ей заблагорассудится. Я стискиваю зубы и стараюсь не раздражаться от мысли, что теперь она может ездить где хочет, а я должна быть ей благодарна за внимание к своей персоне.