Я слышу шаги почетного караула, сопровождающего ее через ворота, и приветствия людей. Англичане обожают испанскую принцессу, которая долгие годы ждала дня, когда станет их королевой. Как я не прижимаюсь лбом к стеклу, из моего окна ее не видно, и поэтому мне остается только вернуться на свой трон в приемной палате и ожидать ее появления.

Вот двери распахиваются, и я встаю, чтобы поприветствовать ее. Какой бы я ни помнила ее с детства: бледной, исстрадавшейся и нищей, сейчас она королева Англии, а я – изгнанная своим народом королева Шотландии, и это я хочу переломить ход своей судьбы, а не она. Я кланяюсь ей, она кланяется мне, потом она раскрывает свои объятия, и мы обнимаемся. Я удивлена теплу, с которым она меня приветствует. Она касается моего лица и говорит, что я превратилась в настоящую красавицу, и о том, какие роскошные у меня волосы и как идут мне мои платья.

Я внимательно оглядываю ее и еле сдерживаю смех. После пяти беременностей она сильно располнела, а ее кожа стала рыхлой и приобрела землистый оттенок. Ее роскошные золотистые волосы убраны под арселе, который не делает ее красивее. Вся ее шея увешана тяжелыми золотыми цепями, спускающимися к широкой талии, у самого горла висит распятие, а на пухлых руках на каждом пальце красуется по перстню. С торжеством, не делающим мне чести, я замечаю, что она выглядит на все свои тридцать лет, уставшей и разочарованной, а я все еще молода и красива, и у меня впереди еще вся жизнь.

– Давай не будем говорить здесь, перед всеми, – сразу же говорит она. – Мы можем пойти в твои комнаты?

И я узнаю этот знакомый и невыносимо раздражающий испанский акцент, который она сохранила нарочно, без всяких сомнений. Она думает, что он ее выделяет и делает особенной, даже сейчас, после четырнадцати лет жизни, проведенной на английской земле.

– Конечно. – И хотя здесь живу я, мне приходится сделать шаг в сторону и показать ей, в какой стороне находится комната, ведущая в мои личные покои.

Она садится на подоконник, подчеркивая неофициальность своего визита, и зовет меня присоединиться к ней, сесть на одном уровне, словно мы – равные. Ее и мои фрейлины сидят на стульях на достаточном отдалении, чтобы не слышать нашего разговора, но все они явно изнемогают от любопытства: им всем интересно, как же мы поладим. Всем известно, что нас с Екатериной связывает много событий и не все они добрые.

– Ты так хорошо выглядишь! – замечает она с большим теплом. – Такая красавица, после всего, что тебе довелось пережить!

– Ты тоже. – Я вынуждена солгать. Когда я видела ее в последний раз, она была молодой вдовой, надеявшейся вопреки всем обстоятельствам, что мой отец позволит ей выйти замуж за Гарри. Она была так хрупка, так изящна в своих черных платьях, словно куколка. Теперь, когда ее желание сбылось, оказалось, что ей этого мало. Они поженились по любви, по страстной мальчишеской любви со стороны Гарри, но их брак подарил им пять беременностей и только одного ребенка, девочку. Каждый раз, когда Екатерина беременеет, у Гарри появляется новая любовница, а Екатерина беременеет почти каждый год. Они не стали благословенной супружеской парой, которую она представляла в своих мечтах. Наверное, она думала, что они будут как ее отец и мать, одинаково гордыми, одинаково красивыми, одинаково могущественными и одинаково влюбленными друг в друга всю свою жизнь. Однако все вышло иначе.