По его лицу пробегает тень.

– Не говорите об этом, любовь моя.

– Почему? – Теперь я снова встревожена. Позвав фрейлин, я велю им вскорости зайти и помочь мне одеться.

– Я не могу поехать с вами в Лондон. В Шотландии для меня ничего не изменилось, хотя вы теперь снова богаты и хорошо охраняемы. Только вот я все еще изгой и все еще скрываюсь в горах, спасая свою жизнь.

– Но ты можешь остаться со мной сейчас, и тогда ты тоже будешь богат и хорошо охраняем.

– Не могу, – почти нежно говорит он. – Я все еще нужен моим людям. Я должен вести их и защищать от ваших врагов.

– Так ты пришел попрощаться?

– Не смог удержаться, – шепчет он. – Простите меня. Мне не стоило этого делать?

– Нет, нет. Я рада даже короткой встрече, это лучше, чем ничего. Но Ард, ты уверен, что не можешь ехать со мной?

– Мой замок, земли и мои слуги, все это подвергнется опасности, если я не вернусь. Вы простите меня?

– Да, о да! Я прощу тебе все, что угодно. Мне только невыносима мысль о том, что ты меня покидаешь.

Он встает с кровати и натягивает старые, потертые до мягкости и изношенные долгими месяцами в седле кожаные штаны для верховой езды.

– Но ты же не сейчас уедешь?

– Я бы хотел остаться на ужин, если вы позволите. За последние несколько недель мне не часто удавалось хорошо поужинать. А еще я бы хотел спать сегодня в вашей постели. У меня не было мягких подушек и нежных объятий. А потом, на рассвете, я уеду. Это мой долг.

– На рассвете? – спрашиваю я и чувствую, как дрожат мои губы.

Я люблю в нем эту его гордость и достоинство. На рассвете я встаю вместе с ним и наблюдаю, как он снова натягивает потертые кожаные штаны.

– Вот, возьми хотя бы эти рубашки, – говорю я и даю ему дюжину льняных рубашек с красивой вышивкой и отделкой кружевами.

– Откуда они у вас? – спрашивает он, набрасывая одну из них на стройную спину.

– Велела лорду Дакру их принести, – приходится мне признать. – Ему совершенно не хотелось делиться, но он закажет себе еще, а у тебя должно быть все самое лучшее.

Он коротко смеется и обувает высокие сапоги.