Он склоняет голову ко мне, будто собирается что-то прошептать.

– Я не забываю, кто вы, – говорит он. – Я был на вашей свадьбе, и я никогда не забуду вашего первого мужа, который был великим человеком. Но я не побоюсь вам сказать, что второй муж, которого вы себе выбрали, и в подметки ему не годится.

– Да как ты смеешь!

Он пожимает плечами. Кто-то кричит приветствие, и он сверкает белозубой улыбкой, когда кто-то из окна бросает ему цветок.

– Ваше величество, вас долго не было дома, и ваш красавчик муж теперь себе ни в чем не отказывает.

– Что ты имеешь в виду?

– О, да кто я такой, чтобы говорить о мужских изменах! А вы сами спросите его, признают ли лорды его руководство. Спросите, где ваши ренты? И где же это он жил, пока вы были в изгнании, и так ли тяжела была его жизнь? И спросите его сами, кому сейчас достаются лучшие куски со стола?

– Он жил в приграничных землях, – строго отвечаю я. – И я знаю об этом. Он был изгнанником, пока не смог договориться о помиловании с герцогом Олбани.

– О, герой, без всякого сомнения, ему стоит обзавестись собственным поэтом, как ваш первый муж. – Он взмахом руки приветствует стражу на стене Эдинбургского замка, чтобы они открыли нам ворота.

Однако ничего не происходит. Мы останавливаем лошадей и ждем. Мой шталмейстер выдвигается вперед и по моему сигналу дважды ударяет в ворота замка.

– Ее величество вдовствующая королева Шотландии, – кричит он.

Я горделиво выпрямляюсь в седле, ожидая, что мост опустится в любую минуту, но по-прежнему ничего не происходит. Я все еще улыбаюсь, думая о том, что скоро увижу сына, впервые за два года, когда Антуан произносит:

– Похоже, там возникли какие-то сложности.

Из специального прохода в воротах появляется начальник стражи, стягивая шапку, и низко кланяется сначала мне, потом Антуану.

– Прошу прощения, – говорит он. Ему явно не по себе. – Мне запрещено открывать ворота без письма с разрешением от совета лордов.

– Но перед тобой ее величество, мать короля! – восклицает мой шталмейстер. – А рядом с ней исполняющий обязанности регента!

– Я знаю, – говорит начальник стражи, отчаянно краснея. – Но без письма мне нельзя открывать ворота. К тому же в городе чума, и мы должны требовать от каждого въезжающего еще письмо от лекаря, в котором сказано, что человек здоров.

– Капитан! – кричит Антуан. – Это же я! Сопровождаю вдовствующую королеву. Ты что, закроешь ворота перед нами?

– Вам сюда нельзя без письма. – Капитан явно огорчен. Он кланяется мне, потом шевалье. – Простите, ваше величество, но я ничего не могу поделать.