– Вам сказали о Джанет Стюарт, – догадывается он, когда моя рука находит его естество.

– Я не поверила ни единому слову.

– Это совершенно ничего не значит, – клянется он. Он близко. Он мягко входит в меня, я чувствую, как плавлюсь от желания. – Это просто сплетни. Поверьте в меня сейчас. Поверьте в это. Поверьте в нас.

И с каждым повелением он двигается во мне, и все, что я могу, – это с каждым разом отвечать: «Да! Да! Да!»

Замок Крейгмиллар, Шотландия, лето 1517

Замок Крейгмиллар,

Шотландия, лето 1517

Мой сын, король, переселился из пораженного чумой города в замок Крейгмиллар, всего лишь в часе езды к югу от Эдинбурга. Там же жил и сьер де ла Басти. Он предложил мне приехать и остановиться у него так надолго, как я сочту нужным, и что я должна получить возможность беспрепятственно видеться с сыном. Я нахожу мудрой мысль покинуть Эдинбург во время эпидемии. Я говорю Антуану, что Арчибальд приедет со мной, на что тот выгибает брови дугой и смеется.

– Вы воистину влюбленная женщина, – говорит он. – И чужих советов не слушаете. Ну что же, приезжайте и привозите графа. Я всегда рад его видеть, на ком бы он ни был женат в этот день.

Я старательно игнорирую все, кроме его приглашения, и, взяв подарки для Якова, мы с Ардом выезжаем на следующее же утро. Крейгмиллар оказывается обнесенным башенками замком, построенном во французском стиле, с симпатичной крепостной стеной.

– Игрушечный замок для игрушечного шевалье, – едко бросает Ард.

– Ну не всем же замкам быть похожими на Танталлон и смотреть на Северное море, – поддразниваю я его.

Мы въезжаем под каменную арку, и стража по обе стороны отдает нам честь. Я вижу новые ворота с новыми сияющими петлями. Похоже, де ла Басти весьма серьезно относится к своим обязанностям опекуна Якова.

Он встречает нас у входа в замок и сам подходит ко мне, чтобы помочь спуститься с коня. Ард спрыгивает со своего скакуна, как мальчишка, чтобы оказаться возле меня первым, но я не замечаю никого из них, ни красавца француза, ни умопомрачительного шотландца, потому что в дверях стоят Дэвид Линдси, которого я не видела целых два года, и мой мальчик. Мой пятилетний Яков.

– О, Яков, – говорю я. – Мальчик мой, сынок.

Стоит мне его увидеть, как боль от потери его младшего брата, Александра, наваливается на меня с новой силой. Я с трудом справляюсь со слезами. Мне не хочется пугать мальчика, поэтому я прикусываю губу и медленно иду к нему, как к юному кречету, птице, которая может улететь, испугавшись неверного движения. Он смотрит на меня пронзительными темными глазами, и правда напоминающими птичьи.