Наконец кофе был подан. Отец молчал до тех пор, пока горничная не вышла из комнаты, а потом подошел ближе и сел в соседнее кресло.

– Я действительно люблю тебя, Алиса, – сказал он.

Совершенно неожиданно она вдруг почувствовала, как глаза ее наполняются слезами. Она видела, что причинила ему боль – своему отцу, своему защитнику, надежному стороннику во всех делах и начинаниях, и не понимала, как такое могло случиться.

– Прости меня, – прошептала она.

– Тебе не за что просить прощения, – возразил отец и улыбнулся ей в своей манере, нежно и по-матерински, словно она была для него самым большим сокровищем на свете.

А потом, хотя она была уже достаточно взрослой, Алиса забралась к нему на колени, а он прижал ее к себе, и она заплакала о чем-то, чего даже не понимала, спрятав лицо у него на груди.

Он бережно поцеловал ее в макушку.

– Я скоро встречусь с миссис Ричиер вновь, – сказал он. – По делам. Я поговорю с ней еще раз.

– Спасибо! – Алиса поцеловала отца в щеку, а потом заявила: – Я хочу для себя другой жизни, не такой, как у мамы. Она этого не поймет, но ты сможешь, я надеюсь. И я хочу сниматься в рекламе.

– Я знаю.

– А еще ты знаешь, что я тоже люблю тебя.

– Слава богу, – отозвался отец. Голос у него дрогнул, и у Алисы едва не разорвалось сердце.

* * *

На следующее утро Лео проснулась около четырех. До встречи с Эвереттом оставалось еще часа два. Через два часа она расскажет ему о том, что девятнадцать лет назад родила их ребенка. Через два часа она расскажет ему о том, что узнала от Джоан. Через два часа она поймет, действительно ли он полагает реальной и осуществимой ту надежду, за которую она продолжала цепляться, и значит ли это для него столько же, сколько для Лео.

Хотя было еще слишком рано, она поднялась с постели и стала собираться, поскольку процесс переодевания дал ей возможность сосредоточиться на чем-либо еще, помимо мыслей о том, что он скажет, когда узнает обо всем. Она остановила свой выбор на платье от «Люси Лелонг» из черно-белого атласного крепа с ярким рисунком «ломаная саржа». У него был высокий ворот, закрывающий ключицы и основание шеи, а юбка представляла собой нечто необыкновенное: спереди она была присборена чуть ниже талии, ниспадая до самых ступней изящными складками. Ну и красная помада, разумеется, в тон столь ярким цветам.

Закончив, она взглянула на себя в зеркало и отступила на шаг. Она ничуть не походила на ту Лео Ист, которая много лет назад познакомилась с Эвереттом Форсайтом, на девчонку со спутанными волосами в платье из плотной темно-синей шерсти с детской комбинацией под ним. Правда, тогда у нее тоже были красные губы, но это и все, что имели общего Лео Ист и Лео Ричиер. По телу ее пробежала дрожь. Неужели она настолько не похожа на ту девушку, в которую когда-то влюбился Эверетт, что сейчас он сочтет ее незнакомкой? Но какое это имеет значение? Они все равно никогда не смогут быть вместе. Если только… Лео закрыла глаза. Если только Алиса не была дочерью Фэй или Матти. Если только она была ребенком Лео и Эверетта.