Потому. Что. Мать. Твою.

– Даже не начинай, – отпивая чай, снова попросила она так просто, как это только было возможно, как будто она не говорила мне о том, чтобы я не психовала из-за ее аварии и сотрясения и сломанного носа и по какой-то пришедшей ей в голову причине ни о чем не рассказывала своим братьям и сестрам. – Я в порядке, – сказала она, прежде чем я успела пропустить мимо ушей ее дурацкое «даже не начинай», наклонившись вперед и хлопая глазами так, словно они пересохли, как никогда в жизни.

– Почему ты не позвонила и не сказала мне? – спросила я точно таким же тоном, которым приводили меня в чувство десять лет назад, когда у меня внутри все переворачивалось от ярости. Почему она не позвонила?

У меня задрожали руки.

У меня никогда не дрожали руки. Никогда. Ни тогда, когда я злилась на то, что меня обманули те, кому я немного доверяла. Ни в тот момент, пока я ждала выхода на лед. Ни после выступления. Ни тогда, когда я терпела неудачу. Ни тогда, когда я проигрывала. Никогда.

Закатив глаза, мама сосредоточилась на своем телефоне, изо всех сил стараясь не принимать все всерьез. Я знала, что она делает. Это было не в первый раз.

– Джесмин, – с некоторым нажимом произнесла она мое имя, чтобы удержать от какого-нибудь саркастического замечания. – Успокойся.

Успокойся. Успокойся?

Я открыла рот, а она снова стрельнула в мою сторону своими голубыми глазами, теми самыми, радужную оболочку которых я узнала бы не глядя.

– Я в порядке. Какой-то болван был невнимателен, съезжая с автострады, и ударил меня в задний бампер. Я врезалась в идущую впереди машину, – продолжала она, и я поняла, почему она решила не распространяться об этом. – Все могло бы быть хуже. Ты не должна сердиться из-за этого. Я в порядке. Не стоит раздувать из этого историю. Если бы я могла скрыть это именно от тебя, я бы так и сделала.

– Бен уже знает. Нет никакой нужды беспокоить твоих братьев и сестер. – Она пренебрежительно ухмыльнулась. – Не волнуйся за меня. У тебя есть дела поважнее.

Мама не хотела, чтобы я волновалась за нее, потому что у меня дела поважнее.

Поднеся обе руки к лицу и прижав пальцы к вискам, я приказала себе успокоиться. Приказала успокоиться. Я попыталась применить все приемы релаксации, проверенные за многие годы в стрессовых ситуациях, и… нет. Ни один из них не сработал. Ни один.

– Я не хочу, чтобы ты отвлекалась из-за меня, – настаивала мама.