Клянусь, у меня зазвенело в ушах.
– Разве «Скорая помощь» не должна была отвезти тебя в больницу?
Она раздраженно заворчала:
– Да.
Я еще крепче прижала пальцы к вискам.
– О, опусти руки и покажи язык, – попыталась она шутить. –
У меня определенно зазвенело в ушах. Точно.
Не в силах даже взглянуть на нее, более низким и хриплым, чем обычно, голосом, который показался мне чужим, я сказала:
– Мама, ты могла бы позвонить мне. Если бы я попала в аварию…
– Ты бы тоже мне не позвонила, – закончила она.
– Я… – Ладно, возможно, я тоже не позвонила бы, но мой гнев ничуть не унялся от понимания этого. Если уж на то пошло, я только еще больше разозлилась. У меня ужасно дрожали руки, я вытянула пальцы и, подняв их к лицу, встряхнула. Сумасшедшая, сумасшедшая идиотка, захотелось закричать мне. – Не в этом дело!
Она вздохнула:
– У тебя был важный день. Я не хотела беспокоить тебя.
Она не хотела меня беспокоить.
Моя мама не хотела меня беспокоить.
Уронив руки, я запрокинула лицо к потолку, потому что, если бы я смотрела на маму, она, вероятно, сразу же раскусила бы меня. А потом я подумала, от кого же я научилась так многое скрывать. Твою мать!
– У меня только небольшое сотрясение и перелом носа, Ворчун. И не повышай на меня голос! – сказала она снова, и во второй раз это не произвело никакого впечатления на мое кровяное давление. – Я знаю, что значит для тебя этот год. Я хочу, чтобы ты использовала эту возможность. Мне не нужно, чтобы ты беспокоилась обо мне.
Я воспроизвела про себя ее последние сентенции, и моя голова чуть было не взорвалась. Тошнота, распирающая желудок, подобралась к горлу.
Возможно, это было мелодраматично, но я так не думаю. Это была моя